Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— Я смотрю, но ничего не вижу. И всё же… — Бушен прищурился.
— Здесь, на дальнем конце бревна, должен быть другой разъём. Таким образом мы сумеем зафиксировать торпеду. Сама она будет под водой, на глубине, быть может, метра или около того. Вы понимаете, что я изобразил?
— Подобие катапульты, — пожал плечами Майкл.
— Систему наведения, — хмыкнул Вессхаузер. — Примитивную, но… да, в целом принцип похож. Торпеда на конце армированной балки крепится к носовой части судна. Если повезёт, наше оружие попадёт в «Копьё» и пробьёт его ниже ватерлинии, после чего пошлёт искру взрывчатому веществу. Добавим сюда полезную нагрузку от шариковых подшипников, и потенциал повреждения «Копья» заметно увеличится. В лучшем случае этот проект можно назвать сомнительным из-за несовершенных условий труда… но, если на борту я найду нужные элементы, то я уверен, что смогу сделать эту торпеду.
Бушен нахмурился.
— Есть только одна проблема, сэр, — сухо сказал он. — Un peu de pas [В данном контексте — «Совсем небольшая» (фр.)] Мы должны будем в своём гениальном мозгу рассчитать, как сделать это, находясь менее, чем в десяти метрах от «Копья», потому что, как вы, господа, помните, у Кённига гребаные пушки для ближнего боя. И что мы получим, если «Копьё» взлетит на воздух в десяти метрах от нас? — он закончил свой вопрос и запил его глотком коньяка.
— Мы должны стать охотниками, — заговорил Майкл, осознавая план немца. — Мы должны сами найти «Копьё» в тумане и выбрать момент для атаки. Это единственный путь.
— В таком тумане? — переспросил Бушен. — И как вы предлагаете найти в нём корабль? Если он рассеется, нам предстоит сразу же расплатиться за это. А нужной скорости мы не разовьём, так что…
— Придётся частично уповать на чудо и надеяться, что туман продержится достаточно долго, — качнул головой Вессхаузер. — На нашей стороне лишь элемент внезапности. Никто на «Копьё» не будет ждать от нас таких сюрпризов. Герр Галлатин прав, это единственный путь.
— Если они не могут найти нас — а они, я уповаю на Господа — не могут этого сделать, то и мы не сможем найти их.
— Это может быть не совсем верно, — сказал Майкл. — Непрерывный сигнал помех. Может ли радист определить, откуда он исходит?
— Я понятия не имею, — буркнул капитан. Радиста на время ночи освободили от его обязанностей, а радиорубку закрыли, чтобы раздражающая какофония помех не мешала остальным своим визгом. — Может быть, он и может наколдовать что-то, чтобы понять, откуда исходит эта гадость. Но не знаю, насколько обоснованным будет это предположение.
Он русский, подумал Майкл. Он вспомнил одно высказывание, которое вынес из своей жизни в цирке: русские знают, откуда может повеять дерьмом.
— Догадка — это уже хорошо, — сказал он.
Бушен перевёл взгляд с Майкла на Вессхаузера и обратно, ища здравый смысл и надежду. Он сделал ещё один глоток.
— Рассветёт в пять часов, — сказал он, наконец. — Что вам нужно, чтобы начать работу?
Глава двенадцатая. Прямо по курсу
Лампы были закреплены на носовой части «Софии». В их приглушённом туманом свечении мужчины работали в трёх спасательных шлюпках. На тросах с пневматическими заклёпками вниз спускали огромную торпеду, которая должна была спасти жизнь остаткам экипажа. Работа шла напряжённая, потому что где-то неподалёку шумело и перемещалось «Копьё», и большинство людей, занятых в безумной идее Пауля Вессхаузера, не верили, что им доведётся встретить следующий рассвет.
Стальная клетка с клешнеобразными зажимами была закреплена на ватерлинии. Теперь, двигаясь медленно и осторожно, люди в лодках руководствовались указаниями, чтобы правильно закрепить в клетке армированные брёвна. Зажимы были закрыты и дополнительно укреплены. Уменьшенный вариант такого же похожего на клетку устройства был уже водружён на дальнем конце конструкции и замаскирован под стальную балку. В клетке находился специальный паз для цилиндрического объекта, который ещё предстояло вставить и закрепить зажимами.
На паре канатов опустился деревянный стул. Дилан Кустис спустился с ведром жёлтой краски и кистью и принялся рисовать на носу корабля пару женских глаз, обрамлённых густыми ресницами, а мужчины, находившиеся внизу терпеливо ждали.
— Вы знаете, кэп, — сказал Кустис, приблизившись к капитану, ожидавшему в компании Майкла Галлатина. — Этот корабль… женщина, но в этом мало смысла. Она не может жить безликой, кэп. И если ей предстоит пойти на дно и кормить рыб, у неё тоже должны быть зубы. Должно быть лицо. А ещё… вам не кажется, что ей нужны будут глаза, чтобы видеть?
Бушен согласился на это, решив, что его «София» действительно может в этом нуждаться в свой последний миг.
— Я сделаю их такими красивыми, — пообещал Кустис, просияв. — Что вы по-настоящему влюбитесь в эти глаза!
Они ждали на палубе, пока торпеду принесут из комнаты, освещённой тусклыми лампами, где воздух нагревался от сварочной горелки, где блестел ярко-синий шлифовальный станок, чтобы придать мелким деталям идеальные характеристики. Достаточно ли идеальные? Никто не мог сказать этого наверняка.
Майкл с палубы наблюдал за работами, ведущимися в носовой части группой других членов экипажа.
Бушен перегнулся через борт. Не было никакой необходимости выкрикивать команды, потому что люди и так знали, что сражаются за свою жизнь, делая всё с достаточным энтузиазмом, и эта проклятая работа выполнялась ими, как самая добросовестная из всех, которую они проводили за всю жизнь.