Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Примерно через час должен был начаться рассвет.

Бушен спустился ниже, чтобы узнать, есть ли у акулы зубы.

Майкл услышал, как к нему приближается девушка. Никто даже не смотрел в её сторону, пусть она и была едва ли не единственной женщиной на этом борту. Мариэль остановилась рядом с Майклом, когда тот перегибался через помятый фальшборт. Когда он посмотрел на неё, она быстро и нервно улыбнулась в ответ, а он ответил ей с поклоном. В ту же секунду Майкл заметил в другой стороне Билли Бауэрса, который явно наблюдал за девушкой. Он приближался.

Что ж, третий лишний, подумал Майкл и направился прочь. Он сделал шаг назад, и лишь после этого увидел, как Билли молча берёт за руку Мариэль, а она так же молча отвечает ему тем же. Майкл задался вопросом, насколько же мощным чувством должна быть любовь, раз она пересиливает даже инстинкт выживания? А как же иначе, раз этот роман вспыхнул на почти тонущем корабле в условиях смертельной морской погони! Может быть, искра была брошена из кузницы Вулкана, подумал он. Упала на землю и зажгла всё вокруг своим ослепительным светом, чтобы указать друг на друга юноше, несущему на руках девушку с красивыми глазами и светлыми волосами, а девушке — указать на него? Может быть, у них и есть будущее, предначертанное им искалеченным богом, подумал Майкл. По крайней мере, он надеялся, что это было так.

Когда забрезжил рассвет, торпеда была выкачена на тележке. Вслед за катившими её членами экипажа шёл капитан Бушен, Пауль Вессхаузер, двое инженеров, механик, электрик, операторы насоса и обычные моряки. Торпеда была чуть более трёх метров в длину и, возможно, полметра в диаметре. На её пулеобразном конце торчало три металлических штыря. Её выкрасили в жёлтый пёстрый цвет в сочетании с чёрным, но оставили специальный белый участок, чтобы на нём можно было писать. Каждый, кто работал над созданием торпеды, должен был нанести на неё своё имя. А после то же должны были сделать и оставшиеся члены экипажа.

— Давайте, — подбодрил своих людей капитан Бушен. — Походите и пишите свои имена, — он держал банку с водонепроницаемой краской, сидя рядом с тележкой.

Люди подходили и писали свои имена снова и снова, пока капитан вдруг не встал и не подошёл с банкой краски к Майклу.

— Подписывай, — сказал он.

Это был приказ.

Майкл опустил кисть в краску, нашёл чистое место на участке и попутно отметил, что люди писали не только свои собственные имена, но и имена раненых и убитых. Ему в глаза бросились буквы, составившие имя, отзывавшееся наибольшей досадой: Энам Кпанга.

Он вздохнул и вывел: Майкл Галлатин, а затем опустил кисть обратно и передал банку капитану, который добавил своё имя возле самого детонатора.

Переносной подъёмник был закреплён в носовой части. Тяжёлые тросы поддерживали торпеду, которая — Майкл в этом не сомневался — весила в районе пятисот фунтов. Если что-то пойдёт не так, эта взрывоопасная акула пойдёт на самое дно Северного Моря. Требовалась ювелирная осторожность в этой операции, потому что, если бы торпеда потеряла равновесие и закачалась на тросах, её вес переломал бы кости всех участвующих в её перемещении и уничтожил бы спасательные шлюпки. К тому же, никому не хотелось, чтобы торпеда сдетонировала, ударившись о «Софию», хотя Вессхаузер и заверял Майкла и Бушена, что его детище рассчитано на то, чтобы сдетонировать только при скорости в пять узлов и выше.

— Осторожно! Осторожно! — предостерёг Бушен, когда лебёдка, опускающая торпеду, пришла в движение. — Следите за тросами! — приказал он операторам подъёмников. А затем громче. — Господи! Не так быстро!

Торпеда, всё ещё прикреплённая к кораблю, была помещена между двумя лодками и после отправлена в нужный отсек клетки, несколько человек в водолазных костюмах нырнули в холодные воды Северного моря, чтобы довести работу до конца. Оператор лебёдки следил за тросами, чтобы не позволить им оборваться и отправить торпеду на огромную глубину.

Затем водолазы помогли направить торпеду в стальное гнездо. Инструменты были переданы обратно в лодки, зажимы были затянуты. Закончив работу, водолазы показали знаком сигнал успеха, и тросы можно было отцеплять. Теперь торпеда покоилась на глубине метра под водой.

Спасательные шлюпки подобрали водолазов, и экипаж, вернувшись со своей опасной миссии отправился в столовую, где мог согреться и выпить кружку горячего кофе.

Майкл оценил проделанную работу и понял, что она была хороша!

Теперь «София» была готова стать охотницей.

Через густой туман начали пробиваться ничтожные лучики серого света. Бушен приказал членам экипажа занять свои места и приготовиться к действию. Майкла он позвал за собой на мостик. В рубке он настроил режим хода на «полный вперёд», и корабль принялся набирать скорость, подпрыгивая на волнах. Русский радист в своей рубке тем временем пытался по методу триангуляции определить положение объекта, от которого исходили помехи.

Майкл старался разглядеть что-либо впереди, но видел лишь туман и море.

— Тридцать градусов на левый борт, — объявил радист. Бушен повторил его команду и скорректировал курс. Затем, через несколько секунд прозвучала новая директива. — Правый борт, двенадцать градусов.

— Правый борт, двенадцать градусов, — повторил Бушен. Рулевое колесо было повёрнуто вправо, и Майкл уставился на стрелку корабельного компаса — та передвинулась.

Туман всё ещё не рассеивался…

По своим древним карманным часам Майкл отмерил двадцать минут, когда русский снова выкрикнул:

— Правый борт, восемь градусов!

Капитан повторил команду, и судно вновь поменяло курс, после чего стрелка компаса снова отклонилась. «София» пробивала себе путь сквозь мягкие призрачные облака тумана. От напряжения у Майкла засосало под ложечкой. Он вытащил револьвер из-за пояса, но не с конкретной целью, а лишь с надеждой придать себе уверенности. Если его земляк просчитался, «Копьё» запросто