Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Колодец выглядел непрезентабельно: он расположился у изножья скалы, что защищала его от солнца. Неровные камни были сложены вокруг небольшого бассейна размером с ванную в дешёвой гостинице. Вокруг валялся помёт шакалов, обозначивших свою территорию. Однако, хороший или нет, это был колодец, и Гантт с потрескавшимися губами, вдруг ожил и бросился вперёд мимо Майкла и мальчика.

Он навис над камнями и принялся жадно поливать водой лицо, голову и плечи. Протянув руку вниз, в глубину ради живительной водной прохлады, Гантт вдруг замер, и когда его руки показались на поверхности, Майкл увидел, что вокруг них были обмотаны чьи-то кишки. В следующую секунду на поверхность прямо перед лицом лётчика всплыл чей-то обескровленный торс, а рядом показалась отрезанная человеческая голова, рот и глаза которой были широко открыты, а посреди лба темнело фиолетовое отверстие от ружейной пули.

Гантт вскрикнул, и никакие человеческие слова не могли описать этот звук. Он попытался сбросить с себя посиневшие кишки, связавшие его запястья, отшатнулся назад и едва не упал на мальчика, который тоже отступил, но в полной тишине. Больше всего его пугало, что колодец испорчен.

Гантт опустился на землю среди звериного помёта и принялся лихорадочно скрести свои губы в попытки очистить их от трупной воды — так яростно, что расцарапал рот до крови.

Майкл приблизился к колодцу, в котором уже зародился запах гниения. Пустыня оказалась не очень добра к трупу. К концу следующего дня этот запах будет отгонять отсюда животных.

Но ещё в воздухе был и другой запах: соль. Майкл полагал, что помимо того, что колодец был отравлен трупным ядом, он был ещё и испорчен солью, и мотив этой жестокости был ему понятен.

— Даласиффы, — обратился он к Гантту. — Они отравили колодец, чтобы держать другие племена подальше от воды.

На рассветном солнце он заметил верблюжьи следы, уходящие на юг.

— Их собственная деревня должна быть не слишком далеко. Вероятно, там — колодец есть. Видимо, они требуют от других племён дань за воду, — он уставился на песчаные барханы к югу от себя. Мышцы его челюсти слушались с трудом.

— Нам нужна вода, иначе мы умрём, — обратился он к Гантту. — Вставай.

— Я не могу, — прохрипел лётчик едва слышным голосом. Сил в нём совсем не осталось. — Я не могу…

— Вставай или я тебя заставлю.

— Пожалуйста… оставь меня здесь. Я не могу… Боже… я не могу…

Причитания Гантта были прерваны резким и грубым рывком — Майкл нагнулся, ухватил его здоровой рукой за воротник рубашки, вытягивая его лицо из песка.

— Слушай меня, — прорычал Майкл. — Говорю чётко, ясно и один раз, — его глаза в свете зари казались люминесцентно-зелёными. Красный солнечный полукруг, поднимавшийся на востоке, отражался в них пламенем гнева. — Ты умеешь обращаться с оружием. Я тоже. Оружие может помочь нам добыть немного воды. Это означает, что мы выживем, по крайней мере, ещё на один день. Иначе даласиффы убьют нас при первой же возможности. Они могут найти наши истощённые полутрупы, но не думаю, что они будут ждать двух вооружённых мужчин. Так что поднимайся!

— Со мной покончено, — Гантт задохнулся отчаянным всхлипом, глаза опухли от ужаса, губы кровоточили. Во взгляде читался только что пережитый ужас. — Иди один.

— У одного человека шансов мало. У двоих их может быть больше. Они больше, слышишь ты или нет? Итак… ты солдат. Я тоже. Выходим на войну, служба не ждёт. Ты меня слышишь?

— Я не могу это сделать. Пожалуйста. Мне конец…

— Я тебе подскажу, когда настанет конец, — Майкл стиснул зубы и постарался поднять его рывком, но у него самого сил было катастрофически мало. — Рольф! — отчаянно крикнул он. — Не смей подыхать, как собака! — и решил добавить. — Твой отец умер не так.

Несколько секунд Гантт молчал. Затем протянул руку назад и грубо оттолкнул Майкла прочь, после чего медленно повернулся и сел. Он снова прижал руки к лицу и несколько раз качнулся взад и вперёд.

Майкл услышал шум игральных костей. Обернувшись, он увидел, что мальчик бросает их на землю, а затем наклоняется вперёд, чтобы посмотреть числа, перед тем, как поднять.

— Мы должны попытаться, — сказал Майкл, хотя и сам не был уверен, что им удастся подобраться живыми к деревне даласиффов достаточно близко. — Мы должны что-нибудь придумать.

— Я слишком слаб. Я едва могу идти.

— А ползти ты можешь? — спросил Майкл.

Гантт опустил руки и посмотрел на Майкла Галлатина. Его глаза казались глубоко запавшими, тусклыми и безжизненными. Плохой знак, подумал Майкл. Признак отказа. Он полез в парашютную сумку, извлёк оттуда «Вальтер П-38» и протянул его владельцу.

— Возьми, — сказал он. — Давай. Выбей себе мозги, если хочешь. Я похороню тебя здесь, и ты сможешь присоединиться к Хартлеру в его ванной.

Гантт пристально посмотрел на пистолет и нахмурился в поисках твёрдой почвы в этом пустынном аду. Солнце постепенно восходило и нагревало воздух. Вокруг не было и намёка на движение лёгкого ветерка.

Наконец, Гантт заговорил.

— С чего ты взял, что я захочу покончить с собой?

— Это будет быстрее, чем умереть от жажды. Может, у тебя ещё остались силы? Деревня может быть всего в нескольких милях отсюда, вряд ли дальше. И там будет чистая вода, — мысль пришла ему в голову, и он понял, что хочет её озвучить. — Если я должен умереть сегодня, я хочу умереть в бою за жизнь.

— В этом нет ни крупицы здравого смысла, — отозвался пилот.

— Я знаю. Но это одна из