Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Несмотря на бушующую жажду и смертельную усталость, Гантт выдавил из себя слабую улыбку.

— Странный ты ублюдок.

— Сохрани красноречие до завтра. Сегодня тебе надо взять этот пистолет и встать. Я достаточно хочу пить, чтобы убить за воду. А ты?

Гантт осторожно потёр окровавленный рот, затем протянул руку и взял пистолет.

— Да. Я тоже, — уверенно отозвался он и с большим трудом поднялся на ноги.

Идя по верблюжьим следам, они направились на юг. Майкл шёл впереди, мальчик следовал за ним, а позади плёлся Гантт. Солнце неуклонно набирало жар, и пришлось остановиться, чтобы снова прикрыть головы от солнца. Затем они продолжили нескончаемый путь через пустыню.

Пейзаж сделался сюрреалистическим. Утрамбованная корка песка стала коричневой с жёлтыми прожилками, а из земли огромными каменными гребнями возвышались скалы — скульптурные памятники песчаника, достигавшие двадцать и тридцать метров в высоту. Майкл продолжал читать верблюжьи следы, которые вели в обход скал.

Температура всё росла, и идти дальше становилось всё труднее. Тяжелее всего приходилось Гантту. Как можно чаще Майкл старался проверять остальных. Мальчик двигался медленно, но был в порядке. Гантт же постоянно спотыкался, падал, а, поднимаясь, выглядел едва живым. Безусловно, яд скорпиона всё ещё находился в его организме, а эффект усиливался стрессом, который пережил лётчик, увидев труп Хартлера в колодце. Поэтому то, что Рольф всё ещё был способен переставлять ноги, уже делало ему честь. За время дороги им удалось найти несколько кактусов, разрезав которые, они получили немного горькой, но живительной влаги. Тем не менее, потребность в воде продолжала занимать каждую мысль Майкла, и он позволял этой мысли культивироваться, чтобы не угасала злость на даласиффов. Он понимал, что мальчик и Гантт в этом смысле разделяли его стремления. Однако они не обладали инстинктом хищника, который целеустремлённо вёл бы их к выживанию.

Вода. Можно было представить, как она попадает в рот. Можно было представить, как её холодные потоки льются на голову, лицо и грудь. Представить себя лежащим в прохладном бассейне и вновь набирающим силу. Вода защищала от жаркого солнца. Вода. В этот момент тяжёлой тишины и палящего солнца у трёх бредущих по пустыни страдальцев была только одна мечта — пить. И эта мечта помогала им преодолевать шаг за шагом. Вода.

Наконец, когда солнце начало закатываться и вновь погружать мир в синие оттенки ночи, а шакалы вышли на поиски добычи, чувствуя запах приближающейся смерти, но пока не находя своих жертв, три человека присели на гребне скалы и изучили раскинувшуюся перед взглядом местность. Майкл заметил это первым и предупредил остальных, чтобы были осторожными.

Он не хотел, чтобы дозорные на вершине деревянной башни увидели их. Человек, облачённый в традиционные берберские одежды и куфию, вёл наблюдение через бинокль. Сторож стоял под навесом из желтовато-коричневой ткани, который, возможно, был сшит из рубашек погибших в пустыне солдат. Позади него висел сигнальный рупор, с помощью которого он мог предупредить своих соплеменников об опасности. Рупор, к слову, напоминал тот, что носят с собой солдаты Содружества.

Но, судя по тому, как шёл верблюжий след мимо башни дозорного, деревня по периметру была окружена забором с колючей проволокой и хорошо охранялась. В поселении стояло много палаток и несколько загонов для коз. Майкл уже успел насчитать человек тридцать пять — большинство из них мужчины, но попалось на глаза также несколько женщин и детей.

В центре поселения, окружённый десятком пальм, располагался водопой, размером с небольшой бассейн, который, надо думать, очень ревностно охраняли. На противоположной стороне деревни стояла вторая сторожевая башня. Охрана по высшему пустынному разряду, подумал Майкл. К тому же он знал, что в одной или нескольких палатках находится настоящий оружейный склад, полный боеприпасов, украденных у погибших солдат.

— Как, чёрт возьми, мы туда попадём? — спросил Гантт.

Майкл уже задавал себе этот вопрос.

— После наступления темноты, — сказал он. — Один из нас выйдет и позволит захватить себя в плен. Он вызовет беспорядки и отвлечёт на себя внимание, а остальные члены команды смогут пробраться через ограждение незамеченными. У них уже будет шанс найти палатку, где хранится оружие и боеприпасы. Если есть гранаты, можно устроить тут неплохой фейерверк. И после — сможем получить воду.

— Члены команды, — хмыкнул Гантт.

— Всё верно. Ты и мальчик.

— Ты спятил, — заверил лётчик.

— Ты поймёшь, когда нужно прорываться, — Майкл внушительно посмотрел на Гантта, не позволяя ему отвести взгляд. Он протянул ему парашютную сумку. — Возьми оба пистолета. Мне они не понадобятся.

— Ты собираешься идти туда без оружия? — Гантт нервно усмехнулся. — Ах, ja [да (нем.)]! Тонкий английский юмор, да? Не забудь убедиться, что ты пахнешь хорошим одеколоном и имеешь при себе чай, прежде чем идти в гости.

— Другого пути всё равно нет, — ответил Майкл. — Кроме того, что я предлагаю, — он уловил слабый аромат, дрейфующий в охладившемся воздухе. — Ты чувствуешь этот запах? Запах сладкой воды?

— Я не чувствую никаких запахов. Ты тоже. Ты перегрелся, серьёзно.

— Нет. Я — чувствую, — ухмыльнулся Майкл.

Они ждали, укрывшись на горном хребте, пока закатывалось солнце. Когда свет погас, и безвкусные блики звёзд появились на небе в своём пошлом множестве, в селе даласиффов вспыхнули факелы. В изредка прорывавшихся в тишине голосах можно было расслышать периодический хриплый смех. Майкл выглянул из укрытия и заметил группу даласиффов в своих привычных одеяниях, стоявших вокруг некой прямоугольной ямы, выкопанной рядом с водопоем. Он постарался разглядеть, что там творится, и заметил с такого расстояния, что две сцепленные друг с другом фигуры были привязаны к какой-то балке, подвешенной над ямой.

— Что там такое? — Гантт возник рядом с Майклом, чтобы тоже оценить ситуацию.