Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Дьявол, — сказал Нури. — Познакомься с мой сын.

В поле зрения показался мальчик лет четырнадцати, передвигавшийся на костылях, которые сверху были обвязаны марлей — похоже, из лекарского снаряжения.

Мальчик, одетый в свободную белую рубашку и красные штаны, был похож на своего отца. За исключением того, что его правая нога от бедра отсутствовала, а от левой ноги осталось нечто, способное слегка загребать землю, напоминавшее по форме копыто. Майкл представлял себе, что это была за травма — такие увечья могла оставить подорвавшаяся мина. Даже если сам ты переживёшь взрыв, часть тебя не переживёт его. Глядя в запавшие глаза мальчика, Майкл не представлял себе, как тому вообще удалось выжить. Правый глаз у него был белым, словно закатанным кверху, незрячим. Вся правая сторона лица странно подёргивалась, что могло быть результатом травмированных лицевых нервов.

— Мой Хасиб, — тихо сказал Нури, наклонившись к самому уху Майкла. — Старший сын. Мой гордость. Он быть красивый мальчик? Говори мне, Дьявол.

Мальчик посмотрел на Майкла с такой ненавистью, какой Майкл никогда прежде не видел. Казалось, если бы у этого ребёнка был пистолет, вся эта маленькая игра быстро закончилась. Ненависть составляла всё его существо. Он напоминал ящерицу с покрытой шипами кожей, и от него пахло, как от охваченного огнём мира. Майкл знал этого мальчика. Он хорошо знал его. Таким же мальчиком был каждый страдалец, каждый, кому довелось пройти через ужасы войны, каждый сирота, каждая вдова, каждый инвалид, каждый озверевший выживший, нашедший труп своего товарища в канаве. Каждый кусочек человеческой плоти его издавал безмолвный крик.

О, Майкл Галлатин хорошо знал этого мальчика, и он чувствовал страх по отношению к его искалеченной душе.

— Красивый, — прошептал он.

— Ах! — вскликнул вождь, улыбаясь. — Спасибо!

Майкл почувствовал дуновение ночного ветерка, в котором повеяло соблазнительной влагой. Желание попить воды напало на него неистово, несмотря на то, как ошеломлён он был до сих пор печатью ужаса войны на ребёнке, которая сделала его слабее.

— Я хотел бы немного воды, — обратился он к Нури.

— Дьявол хотеть пить? Как это? — голова вождя склонилась набок, в глазах стояло кровоточащее зло. — Пить! — бросил он, плюнув в лицо Майкла.

Толпа одобрительно закричала, некоторые принялись приплясывать на месте, другие начали палить в ночное небо. Майклу казалось, что время почти настало…

Нури выкрикнул ещё серию команд. Чьи-то руки схватили Майкла, кто-то грубо дотронулся до его левого плеча, что заставило его стиснуть зубы от боли и опустить голову, чтобы не дать себе застонать. Толпа наполовину потащила, наполовину поволокла его за собой. Казалось, весь народ даласиффов собрался здесь, как сплошное людское море в пустыне, двигавшееся волнами.

Они повели его к яме.

Он поднял голову и увидел, что яма была примерно шесть метров глубиной и около трёх шириной, и по всей её длине протягивался надёжный пальмовый ствол, закреплённый на обоих концах грудами мешков с песком. Рядом с ямой стояло множество глиняных горшков. Толпа пребывала в праздничном предвкушении, музыканты начали снова играть, и Майкл подумал, что угодил в тот ещё переплёт.

У него была возможность заглянуть в яму. При свете мерцающих факелов он увидел, что примерно на полтора метра по высоте ямы поднимается копошащийся чёрный столб, из которого, не доходя до края ямы, ведёт короткая лестница. Приглядевшись, он понял, что видит внутри ямы несколько сотен скорпионов, а на дне лежат мертвенно-бледные тела тех, кто проиграл в эту смертельную игру. Судя по виду скорпионов, они не были смертельно-ядовитыми, как тот, что укусил Гантта, но в таком количестве их жала запросто могли принести смерть.

Майкла выдвинули и подтащили к одному концу пальмового ствола и поставили там, наконец, отпустив его правую руку и левое плечо. Переведя дух, Майкл заметил, что Нури занял позицию на противоположном конце ствола и провозгласил в толпу:

— Дьявол! — крикнул он. — У нас быть конкурс!

Майкл молчал. Два десятка пушек из трёх разных стран были направлены на него. Нури ступил на пальмовый ствол. Держался он уверенно и широко улыбался.

— Дьявол! — воскликнул он. — Встретимся в… — он замялся, подбирая нужное слово, — Там, — он указал в центр ствола. — У нас… как ты это говорить? Быть маленький война. Я, король для все дьяволы. И ты, сумасшедший дурак с битый лицо! — он перевёл сказанное своему народу, и толпа рассмеялась так громко, что — Майкл был уверен — некоторые из них обмочили свои одежды. Что ж, как немного нужно, чтобы осчастливить этих людей!

Сочтя молчание Майкла страхом, Нури обратился снова:

— Дьявол не быть храбрый?

Майкл наблюдал за скорпионами. Скорее всего, их больше трёхсот, решил он. Но не ядовитые. Он знал, что должен был принять вызов.

— Дьявол смел, — ответил он.

— Ах! Тогда хорошо! — Нури отдал приказ. Один из мужчин перевернул глиняный сосуд, и ядовитые чёрные скорпионы десятками полетели вниз.

Зрители снова начали танцевать и хлопать в такт музыке. Нури взмахнул своей робой и показал изогнутый нож, зажатый в руке. Правая рука схватила кусок железной трубы, на которой было закреплено полдюжины коротких цепей с гвоздями на концах.

Перевернули второй горшок, и ещё десятки чёрных скорпионов скользнули в яму. Некоторые из них, очевидно, умерли, пока пребывали в заточении, но легче от этого остановилось. И оставалось достаточно много извивавшихся от гнева опасных скорпионов, которые готовы были впиться жалом в добычу.

Ещё один даласифф потянулся к короткой лестнице, выдернул её из ямы и отбросил в сторону.

— Дьявол! — воскликнул Нури. — Приди! Приди! — он