Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Они двигались по улицам, преодолевая снег и ветер. Две машины друг за другом свернули на Принц-Альбрехт-Штрассе. Их по-кошачьему жёлтые фары осветили пятиэтажное готическое здание из старого кирпича ниже по улице примерно в… а кто знает, как далеко? Сквозь окна невозможно было ничего разглядеть, однако было ясно, что место, в которое они направляются, никогда не спит.
Машины проехали через чёрные ворота, мимо электрических ламп, стоявших по обе стороны входной арки, и скользнули к своей остановке позади здания. Майкла выволокли наружу, «Люггер» Росса грозно упёрся ему в рёбра. Он знал, что если начнёт бороться, то получит не удар в бок — вместо того его снова ударят по голове, разобьют лицо или, в худшем случае, расстреляют прямо здесь на площади, но не нанесут ни одного выстрела, который бы принёс быструю смерть, они будут стрелять по рукам и коленям, надеясь, что их жертва будет умирать долго и мучительно.
Он не хотел бороться: на это ушло бы слишком много бесполезных усилий.
Зигмунд нажал утопленную в стену кнопку рядом с дверью, и через несколько секунд дверь уже закрылась изнутри. Под конвоем шести сильных человек, рассредоточившихся по обе руки от бледного и хромого пленника, Майкл был проведён по коридору. Вскоре впереди показался стол с телефоном и картотекой, за которым сидел солдат, не выразивший ни малейшего удивления появлением нагого узника. Следом располагалась ещё одна дверь. Майкла наполовину толкнули наполовину пронесли через неё, и он оказался в коридоре с бледно-зелёными стенами и холодными фонарями, распространявшими по потолку холодный свет. Вдоль длинного, нагоняющего страх, коридора располагалось множество дверей, и в дальнем конце маячило высокое широкое окно, через которое пробивался свет. Миновав примерно половину пути, конвоиры потащили Майкла по большой дубовой лестнице вниз. Как только ноги пленника подогнулись, его подхватило два человека — они сработали так слаженно, что даже не снизили темп спуска. Так, наклоняя пленника влево, вправо и вперёд, в соответствии с поворотами лестницы, конвоиры миновали несколько пролётов и дверей, очутившись, наконец, в коридоре, где стену освещали голые лампочки. До Майкла донёсся стойкий, застарелый запах человеческого пота и страха… Впрочем, может, и не настолько застарелый.
— Пошевеливайся! — скомандовал голос позади него. Дубинка Зигмунда с силой ткнула его в затылок, заставив яркие звёздочки заплясать у него перед глазами. Пленника подвели к основанию лестницы. Послышался весёлый перезвон ключей, напомнивший звук колокольчиков. Замок щёлкнул.
Когда дверь открылась, Майкла снова толкнули и потянули внутрь. В своём полубессознательном состоянии он разглядел комнату с бревенчатым потолком и каменными стенами, последи которой на проводе свисала одинокая лампочка. На полу плясали тени, часть комнаты не освещалась. По кругу были расставлены стулья. Также в комнате находилась некая машина с шарнирами, свёрнутым кабелем и огромным щипковым зажимом. На другом устройстве, похоже, был закреплён переносной бак с водой на одном конце, а на втором находился некий инструмент, напоминавший пекарский пинцет, и Майкл сомневался, что его использовали для заморозки тортов ко дню рождения.
Он слышал, как закрылась дверь позади него. Затвор был задвинут со злобным металлическим лязгом, запросто могущим заставить любого пленника начать плакать и стенать в ту же секунду. Здесь не было окон. В воздухе пахло уксусом и острой горечью химического дезинифицирующего средства.
И страхом. Непрекращающимся, зловонным страхом.
Майкла потянули вперёд, люди вокруг двигались быстро.
Машины в помещении были пройдены, уступив место неким средневековым атрибутам. Красные угли светились в жаровне, на которой докрасна разогревалась кочерга, а рядом стояло одно из древнейших пыточных орудий — прямоугольная деревянная стойка, на которой крепились ролики и верёвки… этот пыточный агрегат назывался дыбой.
При одном взгляде на это что-то внутри Майкла Галлатина зашевелилось и прорычало собственному нутру сигнал к сопротивлению… но это был просто рык, за которым ничего не последовало. Он не собирался сопротивляться. Он больше не мог изменять плоть и покрываться шерстью — его дух утратил силы на это. Всё было кончено, и Майкл Галлатин готов был умереть.
Но его похитители этого не знали.
— Росс, — командным голосом обратился Снеговик.
Пока Майкла держали, Росс бил его. Кулаки в чёрных перчатках нещадно врезались в рёбра, плечи, челюсть, нос и скулы. Ноги окончательно предали Майкла, и он провалился в темноту.
Он знал, что лежит на спине, а его запястья и лодыжки связаны верёвками. Он слышал треск пыточного орудия: ролики громыхали, верёвки напрягались, и давление в руках и ногах начинало нарастать.
В лицо вдруг плеснули тёплой жидкостью. Майкл несколько раз сплюнул. Его опухшие глаза, открывшись, больше походили на мелкие щели. Он почувствовал запах и понял, что в него плеснули мочой, причём, принадлежавшей нескольким мужчинам.
Заставив кровавую маску, коей теперь стало его лицо, напрячься и открыть глаза чуть шире, он попытался отыскать Зигмунда среди теней. Бухгалтер держал ведро в одной руке, а другой рукой застёгивал брюки. Росс тоже застёгивался, хоть и не так спешно — похоже, ему доставляло удовольствие хвастать размерами своего огромного члена перед остальными собравшимися и вызывать у них зависть.
Из темноты выплыла малиновая луна лица Риттенкретта. Зубы в кратере его рта перемалывали сигариллу.
— Как тебе наше местное шампанское, майор?
Майкл снова закрыл глаза, щурясь от мелькнувшего над головой Риттенкретта яркого света, однако он заставил себя посмотреть на него снова и увидел, как Снеговик снимает свой белоснежный пиджак, под которым показался фартук мясника.
— Твои зубы всё ещё на месте. Тебе ещё не оторвали губы. Пока. Так что ты ещё можешь говорить. Давай-ка послушаем твою историю без лишних формальностей.
Майкл почувствовал, как ему в лицо дрейфует облако дыма.
Раздался треск пыточного агрегата… ещё и ещё… Давление на суставы заметно увеличилось. Боли