Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Лили поспешила покинуть столовую.

— Кстати об острых предметах, — подметила Кэтрин, когда повисла тишина, нарушаемая лишь копошением вилки в говяжьем муссе. — Полагаю, эти костюмы для костяной банды шила жена Догетта? — Она ждала ответа, но Чемберлен продолжал поглощать пищу и не отвлекался от этого важного занятия. — Вы понимаете, что, если бы Догетт погиб, это было бы на вашей совести? Вы готовы к этому?

— Конечно нет! — Его вилка стукнулась о почти пустую тарелку. — И вообще, Догетт сам устраивал переполохи, из-за которых все боятся костяной банды! Я не хотел, чтобы он резал чьих-то лошадей или сжигал дома. Я бы сказал, он сильно погорячился, выполняя свою работу.

— И чуть не погиб, давайте не будем об этом забывать. Есть две вещи, которые я не могу понять. Во-первых, почему бы просто не заплатить фермерам, чтобы они ушли? Скажем, по тридцать фунтов каждому?

— Я не плачу сквоттерам и отребью! — Кровь снова прилила к его лицу. — Ни одного пенса я не отдам во имя лени, упрямства и… — он подыскал, как бы закончить свою тираду, — помехи прогрессу, который может принести пользу всем колониям!

— Вы называете бедность — ленью?

— Это правда жизни! Покажите мне лентяя, а я скажу вам, в чём он неудачник! И они все такие там, на западном берегу! Не пытайтесь меня переубедить!

— Я скажу вам, что Мириам Лэмб далеко не ленива. Она — одна из самых трудолюбивых людей, которых я когда-либо встречала. Но мой второй вопрос: почему бы просто не требовать от этих фермеров, скажем… фунт? С самого начала. Зачем затягивать дело требованием десяти шиллингов на протяжении месяцев?

Чемберлен несколько мгновений обдумывал свой ответ. За это время он успел доесть остаток влажного говяжьего месива и прикончить последнюю кровяную колбаску.

— Я хотел, чтобы они, — заговорил он, — познали страх и давление. Я познакомился с такими переживаниями ещё в раннем возрасте. Они либо ломают человека, либо делают его сильнее. О, да, они сломали того слабака, который называл себя моим отцом, но меня — меня они сделали сильнее! — Чемберлен даже ударил себя в грудь, оставив на белоснежном костюме жирный след. — Я понял, что десять шиллингов этот сброд может себе позволить. Но это сделает их жизнь гораздо труднее. Затем я решил, что им следует испытать перед всадниками-скелетами такой страх, какого они не испытывали никогда в жизни! Вид этих существ на лошадях — зрелище не для слабонервных. Это кого угодно выведет из себя, и этого вполне достаточно для сброда — прошу прощения, этих трудолюбивых неудачников. Правда некоторые из них оказались упрямцами и решили держаться за свои жалкие фермы, потому что они глупы. Поэтому мне пришлось продолжить давить на них, брать их измором. Могу поспорить: те, кто сбежали первыми, распространили слухи о том, что по лесам здесь бродят скелеты на лошадях, поэтому никто больше на эти земли не позарится. Даже эта мануфактура, возможно, не сумеет здесь обосноваться, потому что попросту не найдёт рабочих. Да… страх и давление… это именно то, что я хотел устроить.

Кэтрин вздохнула.

— Вы как будто пытаетесь заново проиграть какой-то момент из своей жизни, о котором боитесь вспоминать.

— Я живу прекрасной жизнью, мадам! И она станет ещё прекраснее со временем. О, а вот и наша Лили с её последним приобретением!

Лили вошла в комнату, сияя, однако Кэтрин поняла, что не сможет одарить её достаточным количеством комплиментов. На этот раз на голове Лили была шляпка, которая больше всего напоминала птичье гнездо. По сути, это и было птичье гнездо с чучелом малиновки и двумя синими яйцами — скорее всего, из полированного фарфора. Эта штука, должно быть, была очень тяжёлой, потому что Лили явно с трудом удерживала её на голове. Когда ей удалось опуститься на стул, не рассыпав наполнение своего жуткого головного убора, она посмотрела на Кэтрин в поисках очередного одобрения.

— Ха! — усмехнулся Чемберлен и снова воспользовался колотушкой.

— Могу я спросить, — обратилась Кэтрин к Лили, когда появился слуга с тележкой и принялся убирать со стола тарелки, — кто делает для вас все эти шляпки?

— О, да! Аврора Флиндерс из Нью-Йорка. Возможно, вы её знаете?

— У неё есть определённая репутация, — ответила Кэтрин. Не было необходимости говорить, что Аврора Флиндерс заслужила довольно своеобразную славу. Она жила на Уиндмилл-Лейн и зарабатывала себе на жизнь, придумывая так называемые лечебные снадобья от всех недугов на свете. А также баловалась изготовлением головокружительных шляп.

Слуга погрузил тарелки на тележку и укатил её прочь.

— На чём мы остановились? — спросил Чемберлен с самодовольной улыбкой. — Ах, да! На том, что будущее колоний зависит от того, когда этот сброд соберёт свои вещи и покинет мои земли. Когда уедет Мириам Лэмб? У меня такое чувство, что как только она сдастся, остальные последуют её примеру.

— Она не уйдёт, если вы не заплатите ей тридцать фунтов. Плюс я бы потребовала ещё десять за убийство её собаки. А также я хотела бы напомнить вам, что я легко могу привести сюда настоящего шерифа, чтобы раз и навсегда прикрыть вашу преступную деятельность.

— В самом деле? — Улыбка Чемберлена превратилась в оскал. — Тогда ведите своего шерифа! Его изваляют в смоле и перьях и отправят плыть по реке, потому что, хочу напомнить вам, что все в этом городе на моей стороне.

— Вы так легко говорите о насилии. Если так будет продолжаться, кто-то обязательно пострадает, а может, даже погибнет. Я не могу этого допустить.

— ТОГДА УБЕРИТЕ ЭТО ОТРЕБЬЕ С МОЕЙ ЗЕМЛИ! — не своим голосом заорал Чемберлен. Крик раздался так внезапно, что обе женщины вскочили со стульев. Глаза Лили даже на миг прояснились, как будто её облили холодной водой. — ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ, СЛЫШИТЕ?! — На красном лице