Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Я думаю, что в основном вы верили в их деньги, — сказал Мэтью. — Играть на сцене — это одно, но играть на эмоциях горюющего человека — это преступление. Я бы сказал, что Харрис очень умён — в извращённом смысле этого слова. Я полагаю, ему пришла в голову идея о призраке Мэри, когда он лицезрел очередной эпизод ночных прогулок Симоны. Однажды ночью она во сне вошла в комнату Форбса. Это было двадцать восьмого сентября. Именно в эту дату Форбс отметил первый «визит». Она просто молча стояла в комнате, заставив Форбса думать, что его посетила умершая жена. Но к тому времени Мэри была уже найдена, а Нора Суэйн пребывала в воде.

— Их всех следует вздёрнуть! — истерически воскликнула Мэрион Уикс. Она выглядела так, будто готова была зубами прогрызть масляный фонарь и вобрать в себя пламя. — У меня были подозрения насчёт этого негодяя! — Она направила дрожащий палец на Харриса. — Найвен и эта… эта актриса… предали господина Форбса! Их всех надо вздёрнуть на виселице!

— Я не убийца! — запротестовал Найвен. Он был живым доказательством того, что даже в холодной комнате лицо может блестеть от пота. — Харрис… убийство девушки… тебе обязательно было это делать?

Харрис Тракстон взял ещё две щепотки табака и поворошил порошок пальцем, прежде чем пронзить младшего брата осуждающим взглядом.

— Ты круглый идиот, — сказал он удивительно сдержанным тоном для человека, которого ожидала виселица. — Да, это нужно было сделать. Когда Йейтс Джонси пришёл ко мне, сообщил, что его жена нашла Мэри, и потребовал денег за уход, что ещё мне оставалось делать? Та девушка была беременна. Я не мог допустить, чтобы она родила, мне больше ничего не оставалось. И ты с готовностью согласился на этот план, поэтому помни, какую важную роль в нём играешь.

Харрис обвёл взглядом всех собравшихся. Мэтью заметил, как скривились его губы, и отметил странный блеск в его глазах. Он подумал, что идея о безумии, передающемся в этой семье по наследству, не была лишена смысла.

— Все вы… доктор… слуги… Вы просто понятия не имеете, что значит быть богатым, — прошипел Харрис. — Быть кем-то в этом мире. Уважаемым. Тем, перед кем преклоняются. С кем разговаривают члены Королевской Семьи. Ездить верхом, а не ходить пешком. Чтобы перед вами открывалась любая дверь, в которую вы пожелаете войти. Да, мистер Тракстон, непременно, мистер Тракстон. И я должен был просто стоять и позволять какому-то ополоумевшему от горя дураку всё это разрушить? Вот, что действительно было бы безумием. Я не позволю предателю семьи снова сделать нас, — он помедлил, подбирая правильное слово, — незначительными. О, нет. Я прослежу, чтобы Форбса поместили в лечебницу, остановлю продажу и я, Харрис Тракстон, буду тем, кто спасёт компанию от верной гибели. Разве вы не видите? Я — герой этой пьесы! Если в этом поместье и есть призрак, то это призрак моего отца, и он наблюдает за мной из каждого закоулка! Он говорит мне: останови Форбса, он слабое звено в цепи, останови его, помести туда, где он не сможет причинить вреда семейному делу. И сохрани компанию. То, на что мы потратили десятилетия. А Форбс? — Харрис фыркнул. — Подчиниться желаниям женщины?! Женщина собиралась убедить носителя нашего наследия просто всё продать? Разве это — не безумие? — Он посмотрел на Мэтью. — Разве нет? Ответьте мне!

— Вам придётся найти ответ самому, — сказал Мэтью. — Возможно, вы придёте к нему, когда вам накинут верёвку на шею.

— Я думаю, нет, — ответил Харрис и с этими словами швырнул содержимое табакерки в глаза Мэтью.

Ослеплённый, Мэтью отшатнулся, пытаясь вернуть себе зрение. Он услышал крик, визг, стук опрокидывающегося стула и звук тела, падающего на пол. Когда ему удалось проморгаться, он увидел, как Гэлбрейт и Клегг помогают Уиксу подняться. У пожилого дворецкого текла кровь из носа — вероятно, после удара Харриса.

Найвен и мисс Дженнингс вернулись в свои комнаты. Им обоим не требовался макияж, чтобы сойти за привидения.

— Он сбежал! — воскликнул Гэлбрейт. Очки криво сидели на его переносице. — Оттолкнул меня, когда я попытался его удержать. Уикс вцепился в него, и он ударил его кулаком.

— Вот ублюдок! — Мэрион кипела от злости, поддерживая мужа под руку. — Боже милостивый, сколько крови!

У Мэтью не было времени оценивать, насколько тяжела травма Уикса. Хотя его зрение было всё ещё затуманено, он выбежал из комнаты на мороз сквозь широко распахнутую входную дверь. За ней пролегал белый мир.

— Давайте догоним его! — сказал Калеб Клегг, поравнявшись с Мэтью, и они без колебаний пустились в погоню за безумным убийцей.