Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Он сделал шаг назад.
Ледяная корка треснула и обвалилась.
Лицо Тракстона исказилось безмолвным ужасом, и он перевалился через край.
Мэтью сидел на снегу, его грудь тяжело вздымалась, а в голове всё ещё пульсировал страх и осознание того, что ему чудом удалось остаться в живых.
Мэрион Уикс опёрлась на метлу и заглянула за край утёса.
— Никто не смеет причинять вред моему Чету. Даже хозяин, — сказала она Мэтью. А возможно, она говорила это всем призракам, ведьмам или гоблинам, что могли скрываться поблизости. Затем она решительно повернулась к Мэтью. — С вами всё в порядке?
Мэтью кивнул, хотя встать всё ещё не мог. В этот момент Клегг, пошатываясь, поднялся, потирая ушибленный затылок и мотая головой из стороны в сторону, будто стараясь стряхнуть с себя паутину. Он присел на край рядом с миссис Уикс и посмотрел вниз.
— Он уже умер, — сказала женщина. — Такой ублюдок! Пусть море заберёт его и погрузит на десять саженей под воду. — Она посмотрела на свою метлу, которой, вероятнее всего, убирала следы самоубийства Уиттона Тракстона, а затем промела ей снег из стороны в сторону, как будто избавляясь от последних следов Харриса.
Клегг помог Мэтью подняться на ноги. Они втроём направились обратно к поместью. Дункан Гэлбрейт, Уикс и Лия Клегг вышли им навстречу, и именно доктор указал на фигуры в белой дымке, поднимающиеся по холму со стороны деревни. Шли трое, и один толкал телегу, в которой лежала четвёртая фигура, свернувшаяся калачиком и укрытая несколькими одеялами.
Пока все остальные спускались им навстречу, Мэтью стоял, подставив лицо снежным хлопьям, и думал, что скитания Блуждающей Мэри подошли к концу. Вероятно, ей потребуется медицинская помощь, но она была жива и уж точно не была призраком.
Он оглянулся на дом и заметил Найвена и Гвендолин Дженнингс, стоявших в дверном проёме. Очевидно, когда они поняли, какими для них будут последствия той ситуации, они предпочли скрыться из виду. Сначала Найвен, а за ним и актриса. Ушли со сцены, так сказать. Но не избавились от обвинений в преступлении, на которых Мэтью будет настаивать в Бостоне.
— Мэтью! Мэтью! — Это Форбс звал его, приближаясь к поместью, которое было одновременно замком, собором, крепостью и склепом.
— Да, сэр? — ответил Мэтью.
— Идите, познакомьтесь с моей женой! — сказал Форбс, и его голос немного дрогнул.
Мэтью направился к ним, думая о том, что сегодня поместье стало чем-то гораздо большим, нежели замком, собором, крепостью или склепом. Сегодня оно стало одним из самых счастливых домов.
***Обратная карета в Бостон; разговоры с местными законниками вместе с адвокатом Форбса Тракстона; предписание для Мэтью вернуться в определённый день, когда Найвен Тракстон, Гвендолин Дженнингс, Йейтс и Друцилла Джонси (которых гостеприимно содержали в амбаре Берта Энсона под замком) должны были предстать перед судом; поездка в Нью-Йорк на пакетботе — и вот Мэтью наконец прибыл в город. В тот день тоже был очень сильный снегопад.
Попивая эль в окружении друзей у камина в «С-Рыси-на-Галоп», Мэтью не обращал внимания на непогоду. Он выполнил свою работу и был щедро вознаграждён из кошелька Форбса. Даже эта проблема, к его удаче, была разрешена. На самом деле, худшей частью был его визит в дом Суэйнов, чтобы сообщить родителям Норы, что задача с поисками их дочери решена. Впервые ему было жаль о таком сообщать.
После того, как Мэтью рассказал обо всём, заплаканный Захария Суэйн предложил Мэтью несколько монет в обмен на информацию об убийце. Мэтью и сам чуть не заплакал после этого и сказал, что монеты будут потрачены впустую. Нора была жестоко убита безумцем, который старался также свести в могилу ещё нескольких людей, а сам нуждался в личной койке в бедламе, но сгинул в пропасти, сорвавшись с проклятого края утёса.
Незавершённым делом было письмо, полученное Суэйнами, в котором говорилось о благополучии Норы в Бостоне. Написал ли Харрис его сам или поручил это какому-то другому своему сообщнику? Ни Найвен, ни мисс Дженнингс этого не знали. Так что эта проблема так и осталась нерешённой.
Со временем Мэтью узнал (как из судебного процесса, так и лично от Форбса), что Друцилла обнаружила Мэри, когда они с Потрошителем осматривали её ловушки для кроликов. Лай собаки привёл Друциллу к почти обнажённой фигуре, у которой были сломаны обе ноги, на голове зияла глубокая рана, и она харкала кровью. В течение первого месяца Мэри не могла вспомнить, кто она такая и что с ней произошло. Она находилась на грани смерти и дважды чуть не погибла, пока Друцилла приводила её в чувство с помощью какого-то самодельного лекарственного зелья. Но Мэри цеплялась за жизнь, и силы постепенно возвращались к ней. Сейчас она была очень далеко от того, чтобы стать призраком — так писал Форбс в одном из своих писем.
Форбс также сообщил, что после уместного, но не очень продолжительного траура Симона Тракстон восстановила своё здоровье в Бостоне, стала хозяйкой светского дома для вечеринок, который вывел её на вершину бостонской общественной жизни, доказав, что, как только вредные бактерии исчезают, жизненные силы возвращаются. Мэтью полагал, что у Дункана Гэлбрейта должна быть теория на этот счёт.
О своём состоянии Форбс рассуждал так: потрясение от потери Мэри и чувство вины за недостаточную расторопность в попытках её спасти помутили ему рассудок. Помутили настолько, что он захотел увидеть её призрак и поверить, что она приходила к нему, чтобы забрать его с собой и воссоединиться с ним в вечности. Сама Мэри говорила, что упала из-за того, что неверно поставила ногу, а участок земли оказался слабым и крошился. К слову, Илай Бейнс соорудил на утёсе ограждение, чтобы больше никто не упал в эту пропасть.