Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

принялся ждать, спокойно докуривая свою сигару. Если он чему и научился за прошедшие годы, так это мастерскому умению сохранять спокойствие и молчание. Его голубые глаза смотрели вокруг ясно и прозорливо. Его пристальный взгляд мог поведать о профессиональном самоконтроле и… об опасности, что исходила от него. Он был сухопарым мужчиной, которому на вид можно было дать около тридцати, хотя возраст для него сейчас ничего не значил. Свои светлые волосы Лоусон зачёсывал назад, убирая их с высокого лба, и оставлял свободными и слегка растрёпанными на уровне шеи. Лицо его было чисто выбрито, и одним из интересных эффектов его нынешнего состояния был тот факт, что бриться ему не требовалось больше никогда. Другим занятным обстоятельством было его умение направить свой Взор напрямую в человеческую голову и прочесть все секреты собеседника, хотя зачастую в мыслях людей ему попадались лишь тени прошлого и спутанные воспоминания о самых ярких моментах, которые прожила душа, похожие на искажённые сновидения, слишком трудные для расшифровки.

На Лоусоне были чёрные брюки, кремовое пальто и бледно-голубая рубашка. Его тёмно-синий галстук и жилет украшали узоры голубой и синей буты[141]. Из обуви он предпочитал обычные чёрные ботинки и не изменял своим привычкам. Ботинки, удобно сидевшие на его ногах сейчас, были чуть потёртыми от носки в тяжёлых обстоятельствах. Слева от него, на обвитом плющом настенном крюке под полотном с изображением Вье Каре[142] висела его чёрная фетровая шляпа-стетсон со складкой, украшенная шнуром из змеиной кожи. Этой ночью у него не было при себе своего ремня с привычными двумя кобурами, но под рукой слева от него покоился дерринджер Ремингтон девяноста пятой модели с перламутровой рукоятью, который он прихватил с собой на случай непредвиденных обстоятельств.

— Рассказывайте, — небрежно бросил Лоусон, выпустив облако дыма. Даже сквозь дымку глаза его смотрели пристально.

Письмо от Дэвида Кингсли он получил две недели назад, осмыслил содержимое и отправил в ответ свою визитную карточку. То была обычная белая карточка, содержащая его имя, адрес отеля «Святилище», а также приписку: Все вопросы урегулированы. И ещё чуть ниже: Я путешествую по ночам.

Кингсли кивнул. Он выглядел растерянным и нуждался в чём-то явно большем, чем мог дать простой слушатель.

— Я бы выпил виски, — с трудом сказал он.

Лоусон поднял руку, привлекая внимание Толливера — одного из чернокожих официантов, который как раз проходил по вестибюлю. Кингсли заказал порцию виски, а Лоусон попросил свой привычный напиток из ржаной браги, простого сиропа и апельсиновых косточек. Толливер отправился к бару. Лоусон, проводив его глазами, сосредоточил внимание на своём молчаливом визитёре и принялся вновь терпеливо ждать рассказа.

Кингсли заёрзал на кресле. Лоусону было совершенно без надобности использовать Взор — этот человек готов был вот-вот заговорить.

— Как я уже рассказал в своём письме… я получил… определённое послание после того, как мою дочь похитили. Вот оно, — он сунул руку в карман пальто и извлёк оттуда сложенный листок бумаги, испещрённый чем-то тёмным так сильно, что он больше походил на чешую ящерицы. Лоусон принял лист из рук Кингсли, развернул его и изучил написанное. Элегантный каллиграфический почерк сообщал следующее:

Ваша дочь очень красива, мистер Кингсли. Воистину, очень обаятельная девушка. И она стоит ваших денег, я уверен. Сейчас с нею хорошо обращаются. Если хотите вернуть её, я требую, чтобы вы заплатили выкуп золотыми монетами в количестве шестисот шестидесяти шести долларов. Её держат в городке Ноктюрн, до которого удобно добраться от деревни Сан-Бенедикта. На карте его не будет. Если вы попытаетесь привлечь к этому делу властей, я боюсь, что ваша прекрасная Ева пострадает. Поэтому мои инструкции для вас таковы: расскажите об этом только одному субъекту и пошлите его с золотом ко мне. Его зовут Тревор Лоусон, он живёт в отеле «Святилище» на Конти-Стрит в Новом Орлеане. Он, как вы могли бы счесть, «авантюрист», своего рода. Направьте его ко мне, мистер Кингсли, и ваша дочь будет освобождена целой и невредимой, после чего вернётся к вам, став лишь мудрее в мировых вопросах. Я ожидаю встретить мистера Лоусона до конца июля.

Письмо было подписано размашисто: Искренне Ваш, Кристиан Мельхиор.

— Понятно, — протянул Лоусон. Он сложил бумагу и провёл пальцами по её шершавой поверхности. Пятна, похоже, появились от грязной воды. Скорее всего, болотной. Он был уверен, что на карте Луизианы обнаружит поселение Сан-Бенедикта — небольшой городок, чьи рыболовные пирсы канули в мутную неизвестность. А Ноктюрн?.. Ах, да… музыка ночи.

Толливер принёс напитки на чёрном лакированном подносе. Лоусон поощрил его серебряным долларом. Когда Толливер оставил собеседников, Лоусон вытащил из внутреннего кармана небольшую красную бутылочку, откупорил её и влил порцию густой тёмно-красной жидкости в свой напиток.

— Мой секретный ингредиент, — пояснил он, заметив любопытный взгляд Кингсли, однако тот больше ничего не сказал. Лоусон вновь закупорил бутылку, убрал её и приподнял свой стакан. — За то, чтобы дело пошло в руку. И за его успешное завершение.

— Господь да поможет моей дочери, — пробормотал Кингсли и отчаянным движением осушил свой стакан до дна.

— Господь, похоже, отказался от идеи посещать этот вестибюль сегодняшней ночью, — хмыкнул Лоусон, сделав глоток своего эликсира. — Зато здесь есть я, — он чуть размешал свой напиток в стакане, с интересом наблюдая за тем, как на стенках остаются тёмно-красные узоры причудливых форм. — Вам знакомо это имя? Кристиан Мельхиор.

— Нет. А вам?

— Нет. Но, так или иначе, он, похоже, знает меня.

Разумеется, у них были шпионы повсюду. Они знали, где его найти, для этого даже не пришлось особенно напрягать воображение. В конце концов, в этой игре в «кошки-мышки» Тревор Лоусон скрывался куда как менее тщательно, чем они.

— Вы сказали в своём письме, что ваша дочь была похищена по дороге в театр? Кажется, вы сказали, что в своём экипаже она была одна?

— Да, всё верно.

— Похищение состоялось после заката?

— Да. Шериф считает, это произошло около восьми вечера. Ева опаздывала. Она должна была встретиться