Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Подожди здесь, — сказал тогда Лоусон, глядя в глаза своей спутницы, блестящие в свете масляной лампы, которую он держал. Взять её с собой в ту комнату он просто не мог.

Господи, помоги мне, прошептал он про себя, понимая, что запах разлитой — даже загустевшей — человеческой крови пробуждает в нём животный голод. Про себя Лоусон молился. Это всё, что он мог сделать, чтобы не обратиться в монстра и не…

… не что? Не впиться Энн Кингсли прямо в горло?

— Подожди, — повторил Тревор, а затем кивнул на её пистолет. — Приготовь оружие, — голос его опустился до резкого отрывистого шёпота. — Патроны серебряные?

— Да, — отозвалась она. Энн носила с собой серебряные пули с тех пор, как покинула Ноктюрн, и держала пистолет заряженным ими в течение всей дороги до Сан-Бенедикта. Находясь там, они потратили два дня на попытки найти другой городок, куда могли бы податься вампиры Ла-Руж и Мельхиора в своих лодках. Ближайшим поселением на болотах был городок под названием Соублейд[153], в котором тоже жили в основном лесорубы. Вот только он пустовал — даже собак не осталось на его скользких улицах. Полдюжины лодок было вытянуто на берег и изрублено топорами, что ясно давало понять: многие сбежали в ночь, когда Лоусон и Энн заложили динамит в Ноктюрне и утопили создание Кристиана Мельхиора в болоте.

Она была здесь. Лоусон был в этом уверен. Когда они с Энн стояли в темноте при свете единственной лампы, освещающей путь, и пустые дома Соублейда окутывали их своим пугающим молчанием, в котором не слышалось даже кваканья лягушек, Тревор чувствовал дух Ла-Руж, оставивший здесь свой след. Словно кто-то проводил когтистой лапой по его щеке, чуть царапая её острыми, как бритва, ногтями. Ему перехватило дыхание, он почти наяву ощутил, как хватка Ла-Руж обвивает его шею, а в голове зазвучали слова: в следующий раз… в следующий раз…

Они всё ещё желали его — она всё ещё желала его — потому что Лоусон бросил Тёмному Обществу вызов, который никто никогда не бросал. Никто раньше, обретя вампирскую суть, не пытался так отчаянно хвататься за остатки человеческого внутри себя, никто не использовал вновь приобретённую силу против своих же. Лоусон был для них угрозой, представлял опасность их будущему на этой земле.

Он был тем самым «если».

Если он будет бороться… если победит, найдутся ли другие, которые примкнут к нему? Могли ли такие найтись?

В следующий раз… в следующий раз…

— Приготовь оружие, — повторил Лоусон, приходя в себя.

— Ты думаешь… один из них ещё там?

— Я думаю, что один из них прямо здесь. Приготовь оружие, и если я потеряю контроль… — он отвёл взгляд. — Просто будь готова.

Ему срочно требовалось сделать глоток животной крови из своей бутылки, потому что всё его тело от сдерживаемого голода походило сейчас на оголённый нерв, но времени не было. Лучшее, что он мог сделать, это убраться из этого дома так быстро, как только возможно, пока эта закрытая дверь не превратилась в открытую…

— Не двигайся, — скомандовал он Энн. Когда он открыл дверь, порыв кровавого аромата ударил ему в лицо, и заставил каждую клетку его тела пылать, как факел, и каждое прикосновение одежды к коже стало походить на пытку калёным железом. Слишком долго Тревор сдерживал этот голод, и теперь он ожёг его в одно нескончаемо долгое мгновение, едва не бросив его на колени… Тревор боялся, что вот-вот кинется на Энн Кингсли, как разъярённый зверь, и разорвёт ей горло.

Нет!

Он не стал колебаться. Он вошёл в комнату и посветил свои фонарём на эту страшную сцену бойни.

Девушка не подчинилась ему, хотя это и было ожидаемо. Она остановилась в пяти футах позади него так, чтобы в любой момент суметь выпустить пулю.

Лоусон сдерживал дрожащее дыхание, стараясь не поворачиваться к Энн. Он делал всё, чтобы отвлечься от её пульса, который стучал у него в висках…

— Тревор? — осторожно позвала она.

Было ясно, что девушка напугана и уже понимает, какую бойню вот-вот увидит, выйдя из тени, но пока она не знала точно, есть ли её отец среди погибших, поэтому куда больше её волновало то, не придётся ли пустить смертельную пулю в голову своего спутника.

Он не отвечал.

— Тревор, ты в порядке?

— Нет, — выдохнул он.

Энн напряглась, однако ни шагу назад не сделала.

— Если я зайду, ты не…

— Нет.

Голова у Лоусона кружилась. Он знал, что Энн должна сама осмотреть и опознать тела. Сейчас не стоило приближаться к источнику запаха — слишком рискованно.

Девушка, похоже, и сама поняла, что от неё требовалось. В комнате было трое убитых мужчин и две женщины. То, что от них осталось, мало походило на то, кем они были при жизни.

Энн не вскрикнула и не ахнула при виде этой картины, но её собственное лицо будто превратилось в мёртвую маску. Пустыми глазами она осматривала трупы, изучая их, а когда, наконец, сумела заговорить, то произнесла:

— Здесь только… слуги. Моего отца среди них нет.

Взгляд Лоусона привлекло что-то на стене с белыми панелями. Он поднял фонарь и направил его свет в нужную сторону, и там…

… это было нацарапано в акте животной жестокости — кровью, которая успела за это время превратиться в грязно-бурую корку, вокруг которой кружили возмущённые облака мух.

Энн проследила за светом и прочла