Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— А? — недоуменно округлил глаза бандит.

— Просто сделай это. Так сильно, как только сможешь.

Матиас извлёк из кармана брюк небольшую монетку. Он покачал головой, словно думал, будто Лоусон окончательно и бесповоротно сошёл с ума, но затем отвёл руку назад и зашвырнул десять центов в стену со всей силы, на которую только был способен.

— Подающий из тебя никакой, — сказал Тревор, уже находясь у дальней стены. Он разжал кулак, в котором покоилась десятицентовая монета.

Никто не успел заметить, как он сорвался с места. Он стоял в нескольких футах от стены, причём, находился позади Матиаса, и вдруг — в одно мгновение — преодолел расстояние до дальней стены и поймал монету! Как он миновал Рустера в проходе, ведь на него была нацелена винтовка? А ведь юноша даже не почувствовал дуновения воздуха рядом с собой!

Рустер резко развернулся и направил ствол винчестера прямо в грудь того, кого он теперь полагал монстром.

— Не надо, Энн, — предупреждающе произнёс Тревор, чуть улыбнувшись, потому что краем глаза он заметил, что пистолет его спутницы направлен прямо в голову Рустера. Далее он обратился к остальным. — Вам не меня нужно бояться, а тех тварей, что бродят снаружи. Обычные пули могут ранить меня, но убить вампира они не смогут. Никого из нас. Есть лишь два способа это сделать: специальные серебряные патроны, освящённые и окроплённые святой водой, пущенные прямо в череп монстрам, либо… им можно отрезать голову. Уверен, что у вас есть вопросы, но будьте кратки. У нас нет времени на детальные…

— Вампир! — воскликнул преподобный Эстерли. Он поднялся на ноги, отпустив руку раненой девушки. — Я не какая-то там деревенщина необразованная! Я читал книгу Полидори[163]! Я бы сказал, что вы спятили, сэр, но боюсь, что вы меня… убедили.

— Хорошо. Хоть в чём-то мы продвинулись.

— Из всех сатанинских отродий, что появлялись на этот свет, я никогда не ожидал встретить такого, как вы. Я слышал много о вашем племени, но чтобы увидеть… — Эстерли вновь взял в руки распятие и сжал его так, будто от силы сжатия зависела его жизнь. — О вампирах ходили легенды в Европе сотнями лет! — обратился он к остальным, хотя глаза продолжали буравить Лоусона. — Порождения Сатаны, самые худшие из созданий зла под солнцем!

— Под луной, если уж быть точнее, — хмыкнул Тревор.

— Я думал, это только выдумки, — преподобный не обратил на его замечание никакого внимания. — Плод больного воображения. Но теперь… я вижу тебя… знаю тебя, Зло! Почему ты не рассказываешь, что ты должен пить, чтобы поддерживать свою так называемую вечную жизнь?

Голос Эстерли звучал обличительно. Тревор вздохнул.

— Я сделаю лучше. Я покажу.

Он решил вновь продемонстрировать свою скорость и в мгновение ока пролетел мимо Рустера, оказавшись рядом со своей сумкой с вещами, которую сюда принесла Энн. Внутри содержалось его чёрное покрывало, шторы для номеров в отелях и остальные необходимые вещи. В том числе и японские бутылочки, в которых хранился запас коровьей крови.

Тревор нашёл одну из них, откупорил, занёс над своим ртом и специально продемонстрировал цвет жидкости, которая полилась на его язык — который, к счастью, ещё не почернел и не раздвоился, однако уже имел оттенок серого пепла. Решив, что демонстрации достаточно, Лоусон позволил себе сделать глоток и почувствовал, как кровь проникает в его горло, ощутил зуд в верхней челюсти, откуда должны были выскользнуть клыки.

Вкус был потрясающим, хотя некий животный привкус, от которого хотелось избавиться, всё же присутствовал. Ничто… никакая замена не могла сравниться с удовольствием и благодатью, которыми наполняла его сила реального живительного эликсира, текущего по человеческим венам…

Лоусон закрыл бутылочку и оглядел всех присутствующих, даже не стараясь стереть кровавые следы с губ.

— Не пугайтесь так, джентльмены. Это кровь домашнего скота. Один священник, мой друг из Нового Орлена, специально достаёт её для меня. А преподобный Эстерли пытается донести до вас тот факт, что обычно вампиры пьют человеческую кровь. И да, это правда.

Он убрал бутылку обратно в сумку. Снисходительно-насмешливая улыбка не исчезла с лица.

А затем в один удар сердца Тревор оказался рядом с Илаем Эстерли.

Он больше не улыбался.

Человеческий глаз был неспособен проследовать за его скоростью, человеческий разум не мог познать её пределов. Только что Лоусон был здесь, и вот, его уже нет. Он словно испарился и в следующее мгновение оказался лицом к лицу с перепуганным Эстерли, и ужас проповедника усилился тем, что рот вампира был широко открыт, нижняя челюсть чуть отодвинулась назад, а с верхней выскользнули длинные острые клыки.

Эстерли поднял распятие, закричав от страха.

Без усилия Лоусон оттолкнул руку проповедника, и крестик улетел в сторону. Следующий крик оборвался: Тревор ухватил Эстерли за воротник, развернул его так, чтобы заставить его стать лицом к вооружённому винтовкой Рустеру и — да — к Эрику, который также целился в него из пистолета с полными ужаса глазами.

— Слушайте меня все! — опасно вибрирующим голосом прошипел он, тут же втянув клыки, чтобы суметь вновь говорить по-человечески. — Вы можете считать меня монстром, дело ваше. Но основная проблема в том, что сейчас идёт война, и мы с Энн в ней активно участвуем. Вы теперь тоже. Мне жаль, что так произошло, но с этим я ничего сделать не могу. И теперь… нам придётся разбираться с этим совместными усилиями. Мы можем попытаться забаррикадироваться здесь и дождаться рассвета, но… вряд ли они это позволят. Если хотите выжить, вам придётся слушаться моих указаний, иначе вы не доживёте даже до конца этой ночи, и многие из вас будут обращены. В этом случае вы станете такими, как они. Как я. И, джентльмены, посмотрите внимательно на то, что я есть. Вы не имеете ни малейшего, чёрт побери, понятия, каково это! По своей сути… я