«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов

Затем последовали побои и пытки. Никогда прежде я не видел таких пыток: учителей заставляли глотать экскременты, насекомых, их пытали электрическим током, ставили на колени на битое стекло, подвешивали со связанными руками и ногами в позе „самолета“ и т. д.

Многие ученики еще побаивались учителей, некоторые из ребят ни разу в жизни не ударили человека. Поэтому они стояли в нерешительности. Тогда Квадратный начал подбадривать ребят. Он забрался на низенькую выщербленную каменную стенку и, держа в руках цитатник Мао Цзэ-дуна, охрипшим голосом подначивал ребят приступить к делу. Особенно налегал он на высказывания Мао Цзэ-дуна из его доклада по обследованию крестьянского движения в провинции Хунань, в котором говорится, что можно использовать такие методы, как физическое насилие и террор. Он громко кричал: „Разве мы перегибаем палку? Не перегибаем! Совсем не перегибаем! Это хорошее движение!“

В это время некоторые школьники схватили палки и начали дубасить учителей…

Тогда и другие ученики осмелели и заорали: „Бей их! Бей их!“ Они подбежали к учителям и начали бить их ногами. Мало-помалу даже топтавшиеся в стороне и глазевшие на это ученики тоже раскричались и, размахивая палками, включились в избиение учителей.

И в этом их поведении нет ничего удивительного. Обычно младшие школьники ведут себя спокойно и вежливо, но уж если их втянут в какое-нибудь дело, они от других не отстанут.

Директора школы избивали сильнее других. Во дворе школы был небольшой холмик. Директора поставили на колени на самом краю холмика. Стоило директору чуть наклониться вперед, как висевшее у него на груди тяжелое ведро могло опрокинуть его. Он простоял на коленях подряд пятнадцать минут, и тогда все увидели, что он вот-вот упадет. Его подняли. Один из школьников ударил его палкой в грудь, звук был такой, словно ударили по баскетбольному мячу. От боли директор закричал: „Спасите, спасите меня!“ Один из учеников выплеснул ему в рот пузырек туши. „Вот кто спасет тебя!“ — загоготал ученик. После этого он нанес директору несколько ударов по голове. Директор упал на землю. Он тяжело дышал, глаза его были закрыты, рот был полон туши и крови.

Что больше всего потрясло меня в тот день, так это убийство самого уважаемого мной учителя Чэнь Гу-дэ. Он был признан одним из тех, кто вызывает наибольшие сомнения. Он еще до двенадцатого июня был заперт в комнате под лестницей, и его пытали хулиганы из одиннадцатой группы. Я не мог остановить их. Стоит только оказать кому-нибудь хоть малейшую помощь, как можешь сам попасть в реакционеры. И все-таки я думал о том, как спасти его. Но что можно было сделать! Я даже написал тем, кто избивал его, что они потеряют лицо в моих глазах, что я отомщу им, но это не помогло. Учитель Чэнь словно предвидел все, что с ним произойдет. В письме из своего заключения он писал: „Я человек прямодушный, таким и умру“.

В половине двенадцатого они выволокли более чем шестидесятилетнего, страдающего высоким давлением человека из комнаты, куда он был заперт. Больше двух часов он маршировал под палящим солнцем. На нем красовались те же позорные „доспехи“, как и на всех остальных, он так же, как они, бил на ходу в барабан. Потом его втащили в учительскую на второй этаж, снова стащили вниз, по пути все время били, подгоняли рукояткой метлы. Когда он был на втором этаже, некоторые ученики били его бамбуковым коромыслом. Я пытался остановить их, говорил: „Зачем вы так поступаете? Это уж слишком!“

Несколько раз он терял сознание, они обливали его холодной водой, и он приходил в себя. Ему было трудно двигаться. Ноги его во многих местах были поранены осколками стекла, колючками, но сознание оставалось ясным. Он восклицал: „Почему вы не убиваете меня? Убейте меня!“

Все это продолжалось более шести часов кряду. Наконец он утратил возможность контролировать свои физиологические отправления, тогда они воткнули ему в задний проход палку. Учитель Чэнь рухнул на землю. Они снова окатили его холодной водой, но было уже поздно.

И только тогда бандиты прекратили свои издевательства. Кто знает, может быть, им впервые пришлось замучить человека до смерти. Большинство из нас тоже впервые видели подобное. Некоторые начали разбегаться. Злодеи тоже, кажется, были напуганы содеянным. Они потащили тело учителя Чэня со спортплощадки, положили его в деревянной беседке, перед которой учителя играли в пинг-понг, и только тогда отправились за врачом.

„Посмотрите-ка его повнимательнее. Не от высокого ли давления он скончался? И не вздумайте его защищать!“

После осмотра врач заявил, что учитель Чэнь скончался от пыток. Тогда некоторые из них набросились на врача с побоями.

„Ты почему с ним заодно? Вы — одного поля ягода?“

В конце концов врач написал в свидетельстве о смерти: „Скончался от высокого кровяного давления“.

После этого свидетельство подписали и палачи учителя Чэня, и наблюдавший все это Квадратный. А когда пришла мать учителя Чэня, ей отдали тело сына только после того, как она согласилась с „официальной версией смерти“».

Невозможно читать подобное без гнева и омерзения. Но нельзя руководствоваться только чувствами. Немного приглушив их, мы отдадим себе отчет в том, что все эти преступления творились именем Мао Цзэ-дуна (это подчеркивается в книге). Мы ясно представим себе психологический путь озверения, на который власти толкали школьников, даже маленьких. Так фанатизм соединяется с жестокостью. Этими трудноизлечимыми болезнями человек заболевает не сразу. Подготавливает его к этому пропаганда, вбивающая в голову «идеи Мао Цзэ-дуна». «Промывание мозгов» завершается практическими уроками садизма, такими, о которых мы прочитали.

Автор книги рассказывает о том, что он не сразу привык к преступлению. Сначала спал беспокойно. Потом все пошло на лад, и преступление стало делом обыкновенным. И не только для него, для остальных мальчишек. Для девочек тоже. Они соревновались с мальчишками в грубости, в циничной ругани, в жестокости по отношению к своим жертвам. Девочки и мальчики состязались в злодеяниях!

Вот так «культурная революция» стала всекитайским «университетом» фанатизма и жестокости для многих, прежде всего для подростков и молодежи.

А теперь, читатель, попробуй представить себе, как воспринимает китаец, переживший трагедию «культурной революции», настойчивые напоминания пропаганды о