Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов - Лаура Кастелланос

Также правда, что в истории Мексики никогда не было правительства, которое было бы особенно озабочено реализацией государственной политики с женской перспективой. Именно поэтому каждое достижение – это завоевание, которого добивались организованные женщины на протяжении более сорока лет.

Клаудия Рамос во второй главе «Женщина / слушай / это твоя борьба» рассказывает, как всё началось с Первой всемирной конференции по положению женщин в 1975 году, организованной ООН в Мехико. С тех пор, проходя через определяющие вехи восьмидесятых и девяностых, такие женщины, как Аида Гонсалес Мартинес, Гваделупе Ривера Марин, Ифигения Мартинес, Антоньета Раскон и многие другие, активно продвигали феминистскую повестку независимо от того, с какой политической партией они симпатизировали. Настоятельной необходимостью стало обсуждение контроля над рождаемостью для женщин: распространённость использования каких-либо противозачаточных средств, составлявшая в 1972 году тридцать целых две десятых процента, к 2002 году выросла до семидесяти целых восьми десятых процента; это стало результатом постоянной борьбы женщин из всех политических спектров.

Ещё один важнейший скачок произошёл после Гаванской конференции в 1995 году, когда Мексика наконец признала «внутрисемейное насилие», что сегодня позволяет нам говорить о сексуальном насилии.

В 2001 году был создан Национальный институт женщин, а когда в 2006 году в Сьюдад-Хуаресе был достигнут критический уровень убийств женщин, была создана Специальная комиссия по фемициду для расследования этого преступления с использованием надлежащих протоколов. Однако только в 2012 году фемицид был внесён в Официальную газету Федерации как отдельный состав преступления.

И хотя 7 сентября 2021 года Верховный суд нации признал неконституционной криминализацию абортов, впереди ещё огромная юридическая работа по обеспечению прав женщин в Мексике.

Этот исторический обзор жизненно важен, потому что он проясняет одну вещь: женщины объединяются не против какого-то конкретного правительства, у нас нет скрытой повестки по преследованию действующего президента, как Андрес Мануэль так часто намекал в своих речах. Эта битва длится более сорока лет, если ограничиться современным периодом. Речь идёт не о партийной привязанности или неприятии. Цель – найти способ остановить кризис, который достиг уровней насилия, невиданных ранее: одиннадцать фемицидов в день, всё более садистские и жестокие способы посягательства на жизнь женщин.

В третьей главе «Самопровозглашённая „четвёртая трансформация“: будет она феминистской или нет?» Ивонн Мельгар даёт справедливый анализ администрации, которая пришла с обещанием стать «самым феминистским правительством в истории».

Очевидно, что обещание не выполнено.

Уже кадровые перестановки в кабинете посылали репрезентативный сигнал, например случай Ольги Санчес Кордеро, которая была министром внутренних дел и чья позиция была единственной откровенно феминистской в ближайшем окружении АМЛО.

Санчес Кордеро, как отмечает Ивонн Мельгар, не смогла воодушевить своих коллег по кабинету на дело женской перспективы, так что её пребывание на посту главы МВД не привело к фундаментальным изменениям.

Другие женщины в команде, возглавляющие различные министерства, такие как Луиса Алькальде, Росио Нале или Алехандра Фраусто, редко осмеливались ставить под сомнение мачистские высказывания президента или поддержку, которую партия Морена оказала Феликсу Сальгадо Македонио, когда он выдвигался кандидатом в губернаторы штата Герреро, – Сальгадо Македонио президент выражал полную поддержку, несмотря на преступления изнасилования, за которые он предположительно несёт ответственность.

В случае Клаудии Шейнбаум, главы правительства Мехико, между ней и феминистским движением наметилась явная дистанция. Позиция Шейнбаум ужесточилась после маршей в марте, августе и ноябре 2019 года; к февралю 2020 года, когда женщины вышли на улицы в знак протеста против убийств Ингрид Эскамильи и семилетней девочки Фатимы Альдригетт, ответ столичного правительства включал масштабное развертывание полицейских с баллончиками перцового газа.

К этому добавилось неизменно дисквалифицирующее феминистское движение высказывания со стороны Андреса Мануэля. Сначала он заявил, что девяносто процентов экстренных звонков на номер 911 по поводу сексуального насилия – ложные; затем – что феминизм возник пару лет назад с консервативными корнями, чтобы навредить ему и его правительству. Ни одна из членов президентского кабинета, похоже, не готова поговорить с ним, поправить его, когда он делает эти ошибочные заявления о статистике или о годах борьбы женского движения. Трудно найти основания называть это правительство самым феминистским в истории.

Но помимо оценок, речей и празднований, самый убедительный способ узнать приоритеты правительства – это распределение бюджета.

Четвёртая глава этой книги доказывает с помощью цифр, насколько мало нынешняя администрация заботится о сексуальном равенстве. «Без сексуального бюджета: удар, который исходит от правительства» – статья Найели Рольдан, в которой она скрупулёзно разбирает управление ресурсами, которые «четвёртая трансформация» постепенно сокращает и отменяет для тем феминистской повестки, таких как детские сады, имеющие неоценимое значение для развития экономической самостоятельности женщин, которые являются матерями. Уравнение очень простое: матери-одиночке нужно работать, чтобы содержать детей, но она не может брать их с собой на работу; детские сады являются решающим фактором для поддержания этой системы выживания и получения дохода.

С приходом Андреса Мануэля началось неприятие всего, что было построено до его правительства, особенно если к этому приложил руку Фелипе Кальдерон, с которым – ни для кого не секрет – у Андреса Мануэля давнее соперничество. Так случилось с детскими садами, которые в 2019 году АМЛО обвинил в коррупции, и последовало массовое закрытие без надлежащих процедур оценки, чтобы определить, сколько из них могут продолжать работу. Клиентелистское решение выдавать матерям по тысяче шестьсот песо раз в два месяца – далеко не улучшение, как раз наоборот.

Как говорит Найели Рольдан, это решение всё изменило; в худшую сторону, добавлю я.

Вот данные: до 2018 года программа детских садов получала ежегодный бюджет в четыре миллиарда песо, но к 2022 году программа прямой выплаты получила только два миллиарда семьсот миллионов песо. Сколько тысяч матерей затронуло это изменение? Мы до сих пор не знаем.

Продолжим демонтаж бюджета: в 2018 году существовало сто двадцать девять программ, направленных исключительно на женщин, а к 2021 году их осталось тридцать девять.

В 2020 году палата депутатов одобрила пятьдесят девять миллиардов песо для тридцати девяти программ, но министерство финансов пересмотрело расходы в конце года и разрешило выделить меньше, что на практике означало сокращение на четыре миллиарда сто пятьдесят два миллиона песо.

Женщины, особенно матери, поддерживают экономику этой страны многими невидимыми способами. Не могло бы государство вернуть хоть немного, пересмотрев бюджетные ассигнования?

Но сколько стоит жизнь женщины? Если думать об этом в терминах распределения государственных расходов шокирует, то отвечать на этот вопрос в свете одиннадцати фемицидов в