«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов
Чтобы читатель мог более наглядно представить себе характер системы «баоцзя», мы приведем цитату из эдикта императора маньчжурской династии Кан-си, изданного в 1708 году.
«Каждое домовладение получает табличку, заверенную официальной печатью. На ней написаны номер дома и число взрослых мужчин. В случае отъезда кого-либо из них записывается их место назначения; в случае чьего-либо приезда в дом указываются места, откуда прибыли гости. Запрещается принимать незнакомцев и подозрительных лиц до тех пор, пока не будет произведен их подробный опрос. Каждые десять домов назначают старшину („пайфу“), каждые десять „пай“ — старосту („цзя“), а каждые десять „цзя“ — начальника („бао“). В конце каждого месяца начальник представляет письменную гарантию, что все обстояло благополучно в его округе, и этот документ пересылается соответствующим чиновникам для проверки. Виновные в невыполнении данного распоряжения будут наказаны».
Эта система, опутывавшая своими полицейскими нитями людей с ног до головы, недвусмысленно грозившая суровыми расправами всякому, кто окажет ей хотя бы малейшее неповиновение, продолжала существовать и развиваться. В ней выразилась конфуцианская идея организации общества, в котором человек должен беспрекословно подчиняться всем старшим и, конечно же, властям.
В гоминьдановские времена система баоцзя достигла столь высокого «совершенства», что трудовой народ сложил о ней такую песенку:
Баоцзя, баоцзя! Жить нельзя, дышать нельзя!.. Все в цепях и кандалах. У начальников в руках Кнут и страшная печать Заставляют нас молчать.Hy а нынешний Китай? Название «баоцзя» в нем, разумеется, не в чести: слишком уж много грязных и тяжелых воспоминаний вызывает оно у всякого, кто помнит дореволюционный Китай. Но не в названии дело. Власти создали такую систему социального контроля, которая и не снилась правителям традиционного Китая.
Во всех городских кварталах жители нескольких дворов объединены обязательной круговой порукой. Они вынуждены регулярно доносить друг на друга. И властям становятся известны не только действия и высказывания людей, но чуть ли не всякая мысль любого. Все эти данные, как правило, заносятся в соответствующие досье, долго хранящиеся впрок. И подтвердил наличие этой системы человек, которому в данном случае нет оснований не верить. Мы имеем в виду умершего несколько лет назад американского публициста Э. Сноу, личного биографа и друга Мао Цзэ-дуна. Э. Сноу не уставал восхвалять маоизм, и все-таки он вынужден был признать, что система контроля над мыслями и поступками в КНР превосходит все, происходившее когда-либо в этой богатой подобными традициями стране. Знаменательное признание. Его подтверждает огромное количество фактов. Возьмем хотя бы такой из них. Крестьянин, чтобы поехать в соседний уезд или город, должен получить разрешение от нескольких инстанций. Иначе ему не продадут билет ни в автобусной, ни в железнодорожной кассе.
В Китае все организовано так, что власти всегда знают, где находится тот или иной человек, что он делает, всегда есть кто-то, кто следит за этим человеком. Властям помогает огромное количество так называемых «активистов» органов общественной безопасности. Они все выслушивают и вынюхивают, пишут властям доносы. Эти «активисты» — настоящий бич Китая. Население их очень боится. Тем более что эти люди практически обладают большими правами. Они, например, могут при малейшем подозрении посадить любого под арест и держать его там неопределенно долго без суда и следствия — месяцы или даже годы. Бесправный и беспомощный человек полностью находится в их власти.
Часто подоплекой доносов, которые пишут подобные «активисты», является подлость: стремление свести счеты со своим недругом, желание спихнуть человека и занять его служебное место, наконец, просто желание выслужиться — неважно за чей счет.
Политическими надсмотрщиками стали и многие представители так называемого «народного ополчения». И прежде всего подростки и молодежь, не обладающие ни политической зрелостью, ни жизненным опытом.
Слежка за людьми в Китае фактически стала тотальной. Боясь собственного народа, у которого их политика вызывает все большее недовольство, власти наделяли органы общественной безопасности все более широкими правами. Так, по новой конституции КНР, принятой в январе 1975 года, органы общественной безопасности фактически подменили собой прокуратуру.
Стоило человеку в Китае чуть оступиться, и его ждали крупные неприятности: тюрьма, так называемые «лагеря трудового перевоспитания», в которых нетрудно «задержаться» на всю жизнь, страшные каторжные лагеря на острове Хайнань.
Свою лепту в укрепление системы «баоцзя» в нынешнем Китае вносила и пропаганда. Она призывала к постоянной борьбе с «врагами» (людьми, недовольными политикой властей, чем-то не потрафившими начальству и т. п.), призывала превратить их в «кучу собачьего дерьма». Тем самым в стране нагнеталась атмосфера устрашения, морального террора, за которым следовал террор политический. Воистину:
Баоцзя, баоцзя Жить нельзя, дышать нельзя…Лицом к прошлому
В беседе с американским журналистом Р. Честером Чжоу Энь-лай заявил: «Китай никоим образом не отвергает все древние концепции, он отвергает только те, которые мешают движению вперед в быстро меняющемся мире».
Что же, наш мир действительно быстро меняется. Но вот вопрос: может ли Китай быстро двигаться вперед, если у него на ногах тяжелейшие чугунные гири явно реакционных традиций? Ясно, что укрепление в сознании людей националистических предрассудков и насаждение полицейской системы слежки, превосходящей тысячелетнюю систему «баоцзя», не могли помочь быстрому экономическому, социальному и культурному развитию Китая. К тому же пропаганда неустанно разглагольствовала о необходимости «революционизации сознания» людей, о том, что нужно воспитывать «нового человека». Как можно сочетать эти архиреволюционные заявления с очевидной спекуляцией на предрассудках людей, на их отсталости? На таких вот примерах особенно ясно видно, насколько лжива такая пропаганда. Она просто спекулировала на симпатиях