«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов
И после образования КНР власти налаживали пропагандистскую работу на свой излюбленный военизированный лад. Это отражалось даже в терминологии. В деревнях чтецы газет обычно располагались в трех местах: на полях, в домах крестьян, на местах собраний бригады. Соответственно это получило названия: «позиционная война», «партизанская война», «мобильная война».
Пресловутая маоцзэдуновская «линия масс», основанная на милитаристских идеалах и организационных принципах, впоследствии нашла свое воплощение во всемерном развитии «народного ополчения» в КНР. Оно — важный элемент милитаризации всех сфер общественной жизни страны. В ополчение включали и подростков, и стариков, и мужчин, и женщин. Им предоставляли списанное из армии достаточно современное оружие, регулярно проводили с ними военизированные занятия. Число обученных ополченцев, по разным подсчетам, достигало 20–40 миллионов человек. Пропаганда упорно стремилась внушить населению Китая мысль о том, что новая мировая война неизбежна. Для нагнетания милитаристского психоза в устной пропаганде все чаще использовался старый императорский тезис: «Государство, не имеющее внешних врагов, осуждено на гибель».
Ополчение играло большую роль в социально-политической жизни общества. Оно активно помогало органам общественной безопасности осуществлять социальный контроль над населением. Оно активно участвовало в «классовой борьбе», то есть в расправе над недовольными, инакомыслящими, не проявляющими, с точки зрения властей, достаточного энтузиазма. Оно не только само упорно изучало официальный идеологический катехизис, но и следило за тем, чтобы догмы его вбивались в головы всего населения.
Китайская пропаганда настойчиво подчеркивала, что ополченцы работают в тесном контакте с представителями органов общественной безопасности.
Как сообщала китайская печать, в столовых ополченцы вынюхивали того, кто «любит хорошо покушать», на улицах высматривали того, кто, по их мнению, «любит хорошо одеться». Вечерами в общественных парках они, громко стуча по спинкам скамеек железными прутьями, разгоняли парочки, напоминая им о том, что завтра утром начинается новый трудовой день.
Особенную ретивость проявляли при этом молодые ополченцы, ополченцы-подростки. Найдя очередную жертву, они начинали ее «воспитывать» при всем честном народе, начинали «промывать мозги».
Власти применяли самые разные формы обработки населения — и в гигантских коллективах, и поодиночке.
И вместе…
Из-за огромного количества неграмотных в КНР власти уделяли особенно большое внимание радиопропаганде.
Вот, например, свидетельство индийского ученого Шрипати Чандра-секхара, посетившего Китай еще до «культурной революции». Он писал: «Даже в самых глухих селениях я видел громкоговорители на верхушках деревьев. Можно спрятаться от луны и от солнца, но не от громкоговорителя… Человек не имеет ни минуты покоя, когда бы он мог отдохнуть или поразмыслить над своей новой жизнью».
Даже человек, пробывший в Китае недолго, заметил, что пропагандистский процесс организовывается с таким расчетом, чтобы люди не могли «ни отдохнуть, ни поразмыслить».
В Китае люди очень часто привлекаются к коллективному прослушиванию радиопередач. Например, нередко организуются радиомитинги в масштабах целой провинции, насчитывающей десятки миллионов жителей. Власти специально заботятся о том, чтобы эти радиопередачи прослушивали у себя дома также старики и больные, которые не поднимаются с постелей. Кроме обычной информации, «теоретических» бесед, посвященных различным темам, радиостанции — и центральная и провинциальные — регулярно передают целые ворохи маоцзэдуновских цитат и установочных материалов на определенные темы. И все это в дополнение к тому, что цитаты изучаются на семинарах, политзанятиях, в кружках, на «семейных курсах по изучению идей Мао Цзэ-дуна» и т. д.
Подлинным бедствием для населения Китая являются собрания. Сколько было случаев, когда собрания с перерывами продолжались по многу дней подряд. Это не только лишало людей возможности отдыхать, заниматься домашними делами, воспитывать детей. Это еще отрывало огромное число людей от работы, так как собрания нередко проводились и проводятся в рабочее время. О мании собраний не раз вынуждена была писать в критическом плане центральная китайская пресса. Не раз и не два издавались инструкции властей, запрещающие собрания в рабочее время. Но все эти попытки принесли мало пользы. Собрания живучи, они к тому же нередко по-прежнему нескончаемы. На собраниях, посвященных политическим вопросам, как правило, должен выступить каждый присутствующий, должен «покритиковать» предыдущего оратора, «поправить» его, если он хоть в чем-то, хоть ненамеренно, хоть самую малую толику отклонился от официальных установок. Такие собрания нередко превращались в способ коллективного заучивания «указаний» Мао Цзэ-дуна, тезисов пропаганды. И как ни старались власти балансировать между необходимостью развивать экономику и «промывать мозги» людям на собраниях, как ни старались ограничить количество собраний, оно остается неправдоподобно, чудовищно велико. Вот лишь один из примеров. Летом 1974 года радиостанция провинции Цинхай сообщила, что «рабочие и служащие сталеплавильного завода города Синин провели 10 крупных собраний критики, на которых присутствовало более 10 тысяч человек, более 7300 средних и малых собраний, отражающих ход широкой революционной критики». Все эти многочисленные мероприятия, по сообщению радиостанции, были проведены в течение нескольких месяцев.
И, заметьте, это отнюдь не сообщение о «рекорде». Это просто информация с места, где, по мнению властей, дело налажено «хорошо». И передается все это для того, чтобы все остальные брали пример с «прозаседавшихся» в Синине.
Однако дело не только в чисто цифровой характеристике такой важной формы пропагандистского воздействия, как собрания. Важнее их смысловая сторона. Подобные собрания позволяют их организаторам вызвать более сильную эмоциональную реакцию, чем при индивидуальной идейно-психологической обработке. На собраниях значительно легче возбудить в малограмотных слоях населения шовинистические настроения, являющиеся одной из важнейших опор официальной политики, чувства страха, враждебности к другим народам, жестокости, ненависти к так называемым внутренним «врагам», то есть к недовольным политикой властей, к инакомыслящим и т. д.
Дирижеры «промывания мозгов» народу в Китае намеренно вызывали в определенных слоях населения подобные эмоции, чувства и политические настроения. Эти психологические процессы затемняют деятельность разума, делают многих людей послушными игрушками в руках манипуляторов.
C помощью этих приемов в КНР, в частности, нагнетается антисоветская истерия. При этом эксплуатируется такое чувство, как недоверие к СССР, возникающее в результате непрерывного потока клеветы пекинской пропаганды на внутреннюю и внешнюю политику КПСС