Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов - Лаура Кастелланос

Лурдес, Роса и её сёстры живут в маленькой комнате в черновой отделке, расположенной на крыше на окраине Мехико. Пространство маленькое, но у них есть большая терраса: если смотреть на запад, виден городской массив, почти всегда под слоем смога; если смотреть на восток – видны последние необитаемые холмы в этой зоне, без деревьев, но зелёные, с теми травами и полевыми цветами, которые оживают с первыми дождями. Там они любят отдыхать взглядом, когда возвращаются, пересекая город из конца в конец, втиснутые в общественный транспорт, подвергаясь риску заражения.

В стране девяносто миллионов человек старше двенадцати лет выполняют домашнюю и ухаживающую работу в своих домах без получения оплаты. Из общего количества часов, посвящённых заботе о членах домохозяйства, семьдесят один процент выполняется женщинами. Кто заботится и как заботится? Это семейная солидарность или злоупотребление женским трудом?

Как показывает пример Росы, женщины начинают работать раньше, чем мужчины: когда мы девочки, мы заботимся о доме, о младших братьях и сёстрах. Когда мы вырастаем и выходим в мир оплачиваемого труда, домашняя работа не исчезает, а превращается в жизненное условие, которое ограничивает нашу возможность участия в любой сфере общественной и политической жизни. Когда мы выходим из дома и нам удаётся учиться и стать профессионалками, работодатели предпочитают незамужних женщин, потому что у них выше производительность, у них нет «бремени» материнства и они могут легче работать сверхурочно, когда компания этого требует.

Можно ли измерить ценность нашей работы, которая веками была невидимой? Да. В Мексике неоплачиваемая работа по уходу эквивалентна двадцати двум целым восьми десятым процента ВВП, по данным ИНЕГИ. Работа по уходу превышает любую другую экономическую деятельность в стране. Например, сектор торговли даёт восемнадцать целых шесть десятых процента ВВП; обрабатывающая промышленность – семнадцать целых три десятых процента; услуги, связанные с недвижимостью, – девять целых семь десятых процента, а строительство – семь целых одну десятую процента.

И это ещё не всё: за последнее десятилетие работа по уходу увеличила свою долю в создании богатства страны на пять процентов, поднявшись с девятнадцати целых трёх десятых процента в 2008 году до двадцати двух целых восьми десятых процента в 2019 году. Эта цифра, несомненно, станет больше из-за увеличения неоплачиваемой работы по уходу, принесённого пандемией. В попытке количественно оценить, измерить нашу работу по уходу ИНЕГИ подсчитал, что «каждый человек в среднем участвовал в объёме, эквивалентном сорока четырём тысячам пятистам семи песо в год, за счёт своей домашней и ухаживающей работы». Но если разбить эту сумму по полу, мы увидим, что наша работа имела стоимость, эквивалентную шестидесяти двум тысячам двумстам восьмидесяти восьми песо, в то время как работа мужчин – двадцати четырём тысячам двумстам восьмидесяти девяти песо, то есть мы вносим экономический вклад в два целых пятьдесят шесть сотых раза больше. А если продолжить пересечения и к полу добавить социально-экономический уровень, пропасть становится ещё больше: женщины из самого низкого дециля в среднем в год вносили шестьдесят восемь тысяч сорок один песо, в то время как женщины из самого высокого дециля – эквивалент пятидесяти шести тысяч пятисот семи песо за тот же период.

Лурдес, мать Росы, начала работать в девять лет, когда её мать уходила убирать чужие дома, а она оставалась заботиться о пяти других младших братьях и сёстрах. Поэтому ей пришлось бросить начальную школу. Лурдес особенно больно, что, несмотря на то что она работала всю жизнь, каждый день недели, она не смогла разорвать круг бедности со своими дочерьми, не смогла предотвратить того, чтобы хотя бы её старшая дочь пошла по её стопам: бросить дом, пересечь город, чтобы убирать чужие дома, кормить другие рты, успокаивать чужих детей. Роса бросила школу, чтобы тоже заботиться о своих младших сёстрах из-за пандемии.

Алейда Эрнандес – доктор права, исследовательница Центра междисциплинарных исследований в области наук и гуманитарных наук Национального автономного университета Мексики. Эксперт по трудовым и межполовым вопросам, Алейда вспоминает, как в какой-то момент истории «оптимистично» полагали, что выход женщин на рынок труда – это форма их развития и свободы, обретения автономии.

«Но если мы смотрим на это только в терминах „доход-работа“, мы не видим, что не хватает политики равенства в таких менее демократизированных сферах, как семьи, – говорит Алейда. – Потому что женщины выходят на рынок труда, но оказывается, что теперь у нас три рабочие смены: профессиональная работа, домашняя работа – которая ждёт нас по возвращении – и работа по уходу. „Выход на работу не изменил неравенства в отношениях по уходу, государство не сделало этого, не вмешалось, потому что оно патриархально, но также потому, что считалось, что государство не должно вмешиваться в домашние дела. Если мы не демократизируем семейные структуры, если они проецируют на общество то, что мы есть, как их отсоединить? Нет внешнего и внутреннего, есть связь: мы должны демократизировать общественную жизнь и жизнь в домах“».

Дни Селены начинаются в шесть утра: с шести до восьми она делает дела по дому и готовит завтрак. Затем будит дочерей, и они с мужем отводят их в школу. Возвращаются домой завтракать. Если у мужа есть срочные бумаги, она разбирается с ними между кофе и грязной посудой. И остаётся дома с младшей дочерью до часу сорока, когда нужно идти забирать старшую из школы. В течение утра дома она стирает одежду, тканевые подгузники, готовит, организует, ходит на рынок. Вернувшись из школы, они едят вместе и делают уроки. После этой суеты Селена разрешает им смотреть телевизор полтора часа – и это время, которое есть у неё, чтобы посмотреть свои сообщения, электронную почту, немного отвлечься. Затем они ненадолго выходят в парк, а в половине восьмого вечера, когда муж приходит домой, ужинают. В девять вечера она купает и укладывает дочерей спать, а через пару часов, перед сном, красит ногти, немного отдыхает, разговаривает с мужем.

– Есть ли момент в течение дня, когда ты ничего не делаешь? – спрашиваю я Селену.

– Ночью, когда они уже спят. Я чувствую себя очень уставшей и не успеваю посмотреть даже серию.

– Каким было бы для тебя идеальное положение?

– Моя идеальная ситуация – чтобы девочки ходили в школу вместе, в школу полного дня, а у меня была бы работа, которая сочетается с их расписанием. Да, я хочу вернуться в трудовую сферу, в компанию, чувствовать себя вовлечённой и вносить вклад во что-то, но я также хочу быть с дочерьми,