Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Первый день дома после почти четырех месяцев на Кубе я провел, стараясь вовсе не думать о делах. Конечно, снова появилась местная охрана — без нее в наше неспокойное время никуда, но так мы просто гуляли с Гэй и Антонио по парку неподалеку от дома. Жена успела соскучиться по Нью-Йорку и удивлялась всему, хотя, как мне казалось, город не особенно-то поменялся. Мария приготовила нам ужин, итальянскую еду, по которой я тоже успел соскучиться, потому что до этого ел то, что готовили слуги.

Я даже спать лег рано, чтобы отдохнуть. Потому что уже на следующий день, на пятницу, у меня была назначена встреча.

На которую я поехал сразу после того, как проснулся и привел себя в порядок. И вот опять стоял на привычном месте в офисе Лански на Деланси-стрит, у окна, курил и смотрел, как мой еврейский друг сидит со своей конторской книгой и карандашом, с очками на носу.

Помимо нас двоих в помещении были Костелло и Бруни. И они должны были рассказать мне о том, как шли дела во время моего отсутствия.

— Ну что, рассказывайте, — проговорил я, в очередной раз затягиваясь сигаретой.

Вот если уж по чему я и буду скучать в плане Кубы — так это по сигарам. Их там было как грязи. В Нью-Йорке же все иначе, и придется снова переходить на сигареты. Да и впереди зима, сигару курить долго, и по дороге — в машине или на улице, когда идешь пешком, ее не покуришь.

— Дела идут хорошо, Чарли, — ответил Лански, поправляя очки. — Очень хорошо, если честно. За время твоего отсутствия Семья заработала около двух с половиной миллионов чистыми, если считать все вместе.

— Это неплохо, — оставалось только кивнуть мне.

Два с половиной миллиона за четыре месяца — это хорошо, это очень хорошо. А уж если учесть, что нам теперь не надо ни с кем делиться, и эти деньги пойдут в счет будущих проектов… Тогда выходит, что совсем прекрасно.

— А еще, — сказал Лански, — нам пришел чек с того побережья. Я не стал лезть в бухгалтерию и перепроверять, но выходит так, что ты заработал еще четыреста тысяч на этом своем новом кино.

«Аннабель», да. Не только вышел в прокат, но уже успел открутиться. А судя по моей доле, сборы там вышли еще около четырех миллионов, что само по себе неплохо. У меня был хороший процент, как у продюсера и сценариста.

Четыре миллиона на кукле, которая пугает людей, ну и на живом особняке. Ужасы продолжают собирать, и все это благодаря тому, что я опередил время, заложил моду с «Ван Хельсингом». И у нас было преимущество за счет этого.

Естественно, долго это не продлится, но выяснить, как там обстоят дела на студии, надо.

— ЛеБарон пытался связаться с тобой, — сказал Костелло. — Спрашивал, нет ли чего-нибудь нового. Ты ж на Кубе, наверное, времени зря не терял, а?

— Не терял, — я покачал головой. — Но мне было не до сценариев, там и без того все было сложно. Кстати, Мей. Отправь человека разобраться с бухгалтерией студии — мы акционеры и имеем право знать. Если там все хорошо, если они разобрались с долговой нагрузкой — вложи мою долю с этого фильма в их акции.

Можно было бы напрячься и выкупить всю студию на самом деле, но только вот надо ли оно мне? Да нет, не очень, если честно. Есть гораздо более приоритетные направления.

— Так что было на Кубе? — спросил Костелло. — Мы тут только газеты читать могли и гадать.

— А на Кубе все прекрасно, — ответил я. — Теперь нам никто не будет мешать. Ни в каких делах, если вы все понимаете правильно, джентльмены. Куба наша. В самом прямом смысле, который только возможен для острова, который формально является независимой республикой. И мы будем делать там то, что нам нужно.

— Впечатляюще, Чарли, — покивал Бруни, глядя на меня с уважением. — Действительно впечатляюще. Организация уже не просто возит в страну бухло, теперь она меняет правителей в соседних странах. Представляю, какой шум подняли бы журналисты, если бы об этом узнали.

— Они знают, — сказал Костелло. — Со мной уже пытались связаться, хотят получить от тебя комментарий.

— Все-таки просочилось? — я поморщился.

— Да, но ничего серьезного, — тут же сказал Фрэнк. — Никто не говорит о том, что ты устроил переворот, просто… Они же тоже видят связи. Ты уезжаешь туда надолго, а потом через три месяца там происходит революция.

— Ладно, — вздохнул я. — Итак, Куба наша. Но в связи с этим у меня есть еще одна новость. Нужно будет поработать, Мей.

— Я бы удивился, если бы ты сказал мне, что я могу отдохнуть… — Мей откинулся на спинку стула, поправил очки. — Ну, что нового?

— Мы открываем новый фонд, — сказал я. — Благотворительный.

— Еще один? — спросил Мейер. — Зачем? Наш первый мы уже устроили, тратим немало, но и отмываем очень хорошо. Работает все практически автоматически, ничего не требуется, но…

— Это будет особенный фонд, — я улыбнулся. — Фонд поддержки молодой демократии на Кубе. Так, пожалуй, мы его и назовем.

Лански отложил конторскую книгу, взял лист бумаги и набросал название, а сразу же под ним — какую-то схему. После чего поднял на меня взгляд и сказал:

— Рассказывай подробнее.

— Официально мы будем закупать семена, сельскохозяйственное оборудование и удобрения. Кстати, где их лучше закупать — у нас или за границей?

— С Германией ты работать не будешь? — тут же спросил Лански.

— Можно… — чуть подумав, сказал я. — Для того, чтобы наладить связи. Но вливать слишком много денег в их экономику мне не хочется. Гнать селитру, или что они там делают, из старого света, будет слишком дорого. Может быть, в будущем, но сейчас…

— Селитру закупают в Чили, — сказал Мей. — Но делать это выгоднее будет через местные компании, если я все правильно понял, и ты хочешь делать через этот фонд то же самое, что через наш основной. Фосфатные