Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

— Бывают, но редко и не так достают.

— Интересно, головокружения?

— Тоже нет.

— Шум в ушах?

— Немного.

Женщина продолжает писать в моей медицинской карте.

— Давление прям как у космонавта, сто двадцать пять на восемьдесят. Хрипов в лёгких нет. Вот сейчас молоточком по коленям постучим… Ну вот, совсем другая реакция.

И вправду, раньше правая нога реагировала слабо.

— А можете пройти по комнате? Отлично, садитесь. А какие процедуры Вам проводили?

— Я не знаю. Там какой-то экспериментальный комплекс для реабилитации. А ещё врачи сказали, что мне желательно в санаторий, лучше на море.

— Удивительно, тут нельзя останавливаться, надо продолжать лечение. Вам бы в Евпаторию. Там хорошие специалисты по восстановлению после травм. Или в Саки с грязелечением. Знаете что, я подам направление на санаторно-курортное лечение. Может и получится, там в отделе соцобеспечения должны же понимать важность этого для такого больного.

В тот же день я познакомился с Клавой. Высокая дебелая девушка с большой сумкой на боку оказалась нашим почтальоном. Я её смутно знал, она приносила мне пенсию. Просто её лица раньше толком и не видел. На радостях даже пригласил её домой и напоил чаем. А жизнь то налаживается.

7 октября оказалось для меня особым. В этот день я покинул уже привычную себе капсулу вполне здоровым человеком.

Самым тяжёлым оказался второй этап, лечение позвоночника и окончательное восстановление нервных путей. Капсула не только лечила ткани. Она постепенно восстанавливала повреждённые нервные волокна, устраняла старые рубцы и восстанавливала проводимость. После этих долгих процедур я чувствовал странное покалывание в ногах. Атрофированные частично мышцы начали оживать. Порой среди ночи меня мучали сильные судороги. Казалось, что ноги горят изнутри. Неприятное ощущение. Док сказал, что это нормально. Просто восстанавливаются нейронные связи.

На третьем этапе лечились мышцы и суставы. За пять лет связки потеряли эластичность, правое колено разрушено и не сгибалось. Тут требовалось не столько лечение, сколько реконструкция. Опять я просыпался от болей по всему телу. Будто разгрузил вагон угля.

Но зато я чувствовал, как возвращается сила. Медленно, но уже могу подняться на высокое крыльцо и не поморщиться. Могу долго работать руками и даже нагибаться.

Четвёртый и последний этап знаменовал общую реконструкцию организма. А если проще — восстановление возрастных повреждений.

— Я что, старик? — Док отреагировал на мой возглас с некой долей иронии. Я попросил его принять мужской баритон, так мне легче с ним общаться и вообще — порой мне кажется, что он потихоньку уходит от простой управляющей системы и у него пробиваются некие эмоции. Хотя могу и ошибаться.

— Биологический возраст организма превышал паспортный на девять целых четыре десятых года. Были устранены последствия хронического воспаления, улучшена работа сосудов, печени, почек и сердца. Устранены нанесённые организму повреждения, накопленные за годы болезни. Ускорен синтез коллагена, нормализован гормональный баланс.

Мне непросто слушать его сухой отчёт, но факт, что я действительно забыл про боль, хожу без трости. Вернее симулирую хромоту и трость беру лишь для вида. Перестала ныть спина, не болели суставы и не тянут старые шрамы.

Теперь я выгляжу неплохо, ушёл серый цвет лица и если верить Доку, текущее состояние моего организма соответствует 98,3% от среднестатистической нормы здорового мужчины среднего возраста. То есть я практически здоров.

Но, я понимаю, что невозможно выглядеть на тридцать, это будет подозрительно и спалит меня. Поэтому и попросил Дока оставить морщины на лице, а также шрамы на теле. А вот уродующий след от ожога на левой щеке заменил тонким рубцом. Типа сделал пластику. Это позволило мне сбрить бороду и выглядеть моложе за счёт этого.

Ну, в Евпаторию, Сочи и Саки мне путёвку не дали. Видать мордой не вышел. Но благодаря помощи профкома родного завода мне предоставили путёвку аж на двадцать четыре дня в санаторий города Алушта.

Провожала до станции меня Татьяна, изобразив натужное кряхтение я бодренько втащил чемоданчик в вагон электрички. Всё, можно выдохнуть. Шансов встретить знакомого мало и можно больше не изображать немощного калеку, которому тяжело двигаться. Впереди новая жизнь, через несколько часов я увижу старую Москву времён первых полётов в космос.

Я сидел у окна, не отрывая взгляда от проплывающего пейзажа. Сначала потянулись бесконечные гаражи, склады и промышленные зоны. Затем появились многоэтажки — целые кварталы одинаковых как близнецы домов, странной примитивной формы.

Москва приближалась и странное чувство охватило меня. Словно возвращался домой и одновременно ехал в совершенно чужой город.

Но пока знакомых зацепок нет, всё чужеродное. Почти нет ярких рекламных щитов, дома скучные и мрачные серого цвета. Тусклые вывески, редкие автомобили и большие пространства между домами. Никаких светящихся фасадов и огромных экранов. Как нет и стеклянных башен до облаков. Я уже не говорю о беспилотных аэротакси над улицами. На железнодорожном вокзале толпа спешащих людей. Рядом идут солидные дядьки в тёмных костюмах и рабочие в спецовках. Я вдохнул запах угольной пыли и мазута, а ещё табачного дыма и свежей выпечки из вокзального буфета. Интересно, что многие сидят на лавках в ожидании своего поезда и читают газеты. Или разговаривают, короче общаются. В моё время всё были погружены в коммуникаторы и напоминали зомбированных роботов.

— Во Внуково? Садись, — мне стало страшновато ехать в переполненном автобусе и я выбрал такси, чтобы добраться до нужного аэропорта. Именно из него вылетит мой рейс на Симферополь. Только придётся ждать пять часов.

Из Симферополя оказалось лучше всего доехать до Алушты на обычном троллейбусе. Правда он ехал почти полтора часа и я порядком устал от утомительной дороги. О первом опыте полёта на местных авиалиниях лучше промолчу, от страшного гула моторов разболелась голова, а ещё эта дикая тряска. Я искренне боялся, что мы не долетим.

Зато курорт откровенно порадовал, несмотря на осень здесь днём довольно тепло, градусов двадцать. Я быстро снял свитер и остался в рубашке. Само море я увидел ещё из окна троллейбуса. Раньше бывать в Крыму мне не доводилось. Картинка завораживающая. Спокойная тёмно-синяя вода уходила вдаль, мерцая под осенним солнцем. Над берегом кружатся наглые крикливые чайки, а далеко у горизонта белеет точка какого-то судна.

Выйдя на очередной остановке потопал по указанному направлению, здесь вроде недалеко. Воздух свежий, чуть солоноватый, смешанный с запахом нагретого камня и влажной листвы. А ещё аромат хвои, рядом высятся стройные кипарисы и сосны. Непривычно смотрятся в