Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин
Ревность и мучительные мысли мешали мне просто подъехать вечером к выходу Ленкома и расставить все точки над «и».
Но, как оказалось, Москва — маленький город и рано или поздно люди встречаются.
Просто Никитский организовал встречу с нужными людьми в ресторане Центрального дома работников искусств (ЦДРИ) на Пушечной улице.
За нашим столом кроме нас сидят ещё двое. Это Виктор Павлович Рогов пятидесяти пяти лет. Член правления МОСХ и руководитель секции живописи. А также Лидия Сергеевна Воронцова. Искусствовед, член выставкома. Она уже видела мою новую работу «Спартак» и спор шёл за количество работ, которые мне позволят выставить. Эта парочка уверяет, что никто из молодых художников на мероприятиях такого уровня не получал квоту в три картины. Мы же с Никитским пытаемся протащит ещё одну. Лучше две.
Что радует, меня уже не позиционируют исключительно как ученика Никитского. А скорее как самостоятельно художника. Но за осеннюю выставку идёт активная борьба.
Пока что баталии разворачиваются вокруг стола, где стоят бутылки с минеральной водой, сухое вино, тарелка с сырной нарезкой и какая-то холодная закусь.
Рогов активно окучивает моего шефа, а я приглядываюсь к Воронцовой. Она не так бескомпромиссно бьётся за каждый дюйм на площади выставки.
И вдруг из-за соседнего стола раздался смех. До боли знакомый, повернув голову я сразу оглох и перестал слышать соседей за столом.
Настя.
Она сидела всего метрах в пяти от нас. Это через столик, спиной ко мне. Даже не видя лица уверен, что это она. Светлое летнее платье и знакомый поворот головы. Вот только зачем она обрезала свои прекрасные волосы.
Значить так оно и есть, Настя в Москве. Напротив неё лицом ко мне сидит мужчина. Да, меня не обманули, солидный с породистым лицом и квадратным подбородком. Великолепный импортный костюм, открытая приятная улыбка. Он рассказывал что-то очень интересное, наклонившись через стол к спутнице. А та так увлечённо смеялась…
— Соколов!
Я вздрогнул.
— Прощу прощения…
Никитский проследил за моим взглядом, — я спрашиваю. Успеешь новую вещь к сентябрю?
— Успею, — бездумно ляпнул я, лишь бы отвязался.
Тут подошёл официант и отвлёк внимание от меня и повернувшись я уткнулся в её глаза. Улыбка на её лице моментально исчезла. Она меня узнала и отвернулась.
На душе стало очень противно, даже затошнило и я, извинившись поднялся и на деревянных ногах побрёл к туалету.
Глава 9
Там долго стоял у зеркала и смотрел на своё побледневшее лицо.
Чёрт побери, соберись. Подумаешь, девчонка обманула. Не ты первый, не ты последний.
Умывшись вышел в коридор и тут же уткнулся в Настю.
— Заставляешь ждать. Ничего не хочешь мне сказать?
Дальнейшее напоминало плохую игру слепого и глухого. Мы как дети нападали друг на друга и в чём-то обвиняли. В конце Настя заплакала и ушла. А я извинившись покинул ресторан.
Долго бродил по улице, попал под дождь и оказался на детской площадке под маленьким грибком.
Стучали по крыше капли дождя, а я всё пытался разложить по полочкам произошедшее.
Значит если обобщить услышанное, дело обстояло так.
Насте действительно позвонили и в срочном порядке выдали билет на самолёт до Риги, где начинаются съёмки фильма. Девушка уверяет, что дважды звонила к нам в мастерскую. Один раз никто трубку не взял. Другой — ответила женщина, выслушала и пообещала мне всё передать. Всё до единого слова. Настя якобы сообщала о срочном отъезде и попросила её дождаться. А ещё она якобы передала, что любит меня и согласна… Видимо на более серьёзные отношения.
Далее она замоталась и позвонила опять только через неделю. Ей опять ответили, что всё передали, но меня нет на месте.
Точку в этом театре абсурда поставила какая-то наша общая знакомая, она якобы видела меня целующимся с другой девушкой.
Тогда Настя обиделась и звонить перестала. А потом она увлеклась партнёром по съёмочной площадке, — Артурчик такая душка. Он истинный джентльмен.
Короче у неё новые отношения, а я во всём виноват. Хоть стой, хоть падай.
Но всё это со слов Насти. Осталось только отыскать ту загадочную женщину, что могла отвечать на звонки. Это могла быть только Ленка Щербакова или Клавдия, наша уборщица. Ну разве что кто из наших парней развлекался, отвечая женским голосом.
Но тогда кто и когда мог меня видеть целующимся с другой мадам. Или я в состоянии сомнамбулического сна ходил по городу и совершал странные вещи?
Выйдя на работу я Щербакову не застал, вроде она заболела. Что-то типа бронхита. Этот же надо ухитриться в августе подхватить такую болячку. Клавдия — нет, это не она. Женщина в возрасте и я не представляю её играющую в такие игрушки.
В тот вечер я здорово напился, в первом попавшимся кафе заказал бутылку водку и пил почти без закуски. Потом бездумно вышагивал по улице Горького. А когда я уткнулся в табличку «Большая Садовая», то мне стукнула в голову дурацкая мысль и я полез в карман искать нужную бумажку. Это мне дали адрес Щербаковой. Надо же, а её предки живут на Большой Садовой 3, кв 17.
Обалдеть, поднявшись на третий этаж я долго нажимал кнопку звонка. Душа требовала справедливости, какой именно я уже не помнил. Но точно помнил, что Щербакова мне была утром очень нужна. Вот только зачем?
После долгой тишины раздался тихий голос, — кто там?
— Лена, это Соколов. Открой пожалуйста.
Долгая пауза, зазвенела цепочка и показалась фигура моей знакомой в домашнем халате.
Смотрела на меня Лена с таким выражением, будто на лестничной площадке материализовался покойник.
Выглядит она не очень, волосы всклокоченны, лицо бледное. На длинную ночную рубашку наброшен халат и вокруг шеи намотан шарф. Бедная, в самом деле болеет, а тут я со своими проблемами.
— Ты откуда тут взялся?
— С улицы.
— Это я вижу, — тут она принюхалась, — господи, да ты пьян.
— Не, я только чуть-чуть. Мне надо у тебя что-то спросить.
— Ну тогда заходи, не стоять же в дверях.
— Не, я на минуту, не хочу тебе мешать.
В результате Елена затащила меня на кухню и напоила сладким чаем. Потом я долго стоял под прохладным душем, пытаясь прийти в себя и вспомнить, зачем сюда пришёл. Затем меня вроде оставили спать на диване, а зале.
Очнулся я рывком, рядом кто-то стоял. Из-за неплотно задёрнутых штор падал бледный свет луны. Его хватало только на силуэт: тонкая фигура, распущенные волосы и белеющие в темноте руки. Но этот запах я никогда не забуду.
— Настя…
Та вздрогнула, и сделав шаг