Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

Преподаватель часа полтора наставлял нас на путь истинный. То есть давал рекомендации по сдаче экзаменов:

— На рисунке не пытайтесь удивить комиссию эффектными приёмами. Нам важно увидеть построение формы, увидеть перспективу и чувство пропорций.Не торопитесь. Лучше законченная спокойная работа, чем яркая, но с ошибками. На живописи будет оцениваться не яркость красок, а умение видеть цветовые отношения. Ну и на композиции не усложняйте сюжет. Одна хорошо продуманная идея лучше десяти случайных.

А вот про общеобразовательные предметы почти ни слова. А вот у меня уже начинается мандраж. Особенно когда речь заходит об устной литературе. С грамотностью у меня вроде всегда был порядок и диктант должен написать неплохо. А вот литература для меня — терра инкогнито.

Нет, я знаю что-то современных писателях и их шедеврах. Но далеко не на том уровне, чтобы свободно отвечать на экзамене. Вот я и приуныл.

На период вступительных экзаменов иногородним абитуриентам выделили койки в общаге. Студенты на лето разъехались по домам, вот нас и определили в пустующие комнаты. Только грозный комендант командовал группкой парней, которые разносили койки и тумбочки по комнатам.

Если честно, у меня почти нет никакого опыта в деле давать взятки. Но знаю, что вроде их охотно берут. В том числе преподаватели на приёмных экзаменах. Вот я и подкатил к Михалычу, нашему коменданту с предложением выпить за знакомство. И выставил бутылку креплёного вина, ну и закуску не забыл тоже.

Видимо того устроил тот факт, что я далеко не вчерашний выпускник школы. А совсем наоборот, отслужил и даже успел поработать на БАМе. К нам присоединился и дружок Михалыча, Евгений. Тот трудился в училище электриком и по совместительству слесарем-ремонтником. Слава богу в сумке у меня лежала вторая бутылка вина.

Сам я не пил, только пригубил. Моё объяснение, что я после аварии и врачи категорически запретили — прошло на ура. В начале мужиков интересовало — как там на севере. Удивлялись суровым условиям и большим зарплатам. А под конец я перевёл разговор на больной вопрос — сдачу литературы.

— Я же детдомовский, у нас учительница литературы уволилась. Так её замещала химичка. Можете представить уровень моих знаний. Я вот подумал, а нет ли какой возможности договориться с принимающим экзамен преподавателем.

Михалыч раскраснелся от выпитого и в отличии от напарника держит себя в руках. Он, конечно, хорошо принял ну грудь, но рассуждать ещё способен. А вот Евгений уже кемарит на стуле.

— Я тебе Лёха так скажу. Ты в отличии от этих шалопаев парень серьёзный. Ты же не в литературный поступать пришёл. Я узнаю, к кому лучше обратиться. Но учти, скорей всего придётся заплатить.

На отделение живописи имеется всего 25 мест, а подали заявления 119 человек. Конкурс почти 5 человек на место. Как сказали преподаватели на консультации, 24–25 балов, то есть все пятёрки гарантировали поступление. 22–23 балла давали хорошие шансы. 21 — уже на грани, всё зависит от того, как будут отсеиваться двоечники. То есть получившие неуд и не допущенные к дальнейшему прохождению.

В итоге на рисунок явилось 104 человека. Значит попались те, кто передумал. А скорей всего нашлись хитрецы, которые подали документы сразу в несколько учебных заведений.

Ещё с утра коридоры училища были полны будущими студентами. Кто-то нервно листал альбом, кто-то точил карандаши перочинным ножом. А были и те, кто просто апатично смотрели в окно.

На стене висит большой список, я нашёл в нём отделение живописи. Они разбили нас на четыре группы по количеству мастерских, я попал в аудиторию № 21.

Это большое помещение с огромными окнами почти на всю стену. Свет тут ровный, без прямых солнечных лучей. По залу кругом стоят мольберты. В центре комнаты на высоком подиуме уже был установлен натюрморт. Несколько гипсовых тел — куб, шар, цилиндр и призма. Белая драпировка мягкими складками спускалась почти до пола.

Вошедший экзаменатор в белом халате поверх костюма поздоровался с нами:

— Доброе утро. Сейчас я произведу перекличку, и мы начнём. Времени у вас полно — шесть академических часов с небольшим перерывом. Работаете простым карандашом, пользоваться дополнительными материалами запрещено. Никаких рисунков и фотографий. Только карандаш и резинка.

Мужчина подошёл к натюрморту:

— Не гонитесь за красивой штриховкой. Нас интересует построение формы, пропорции и тональные отношения. Сначала стройте предметы, затем моделируйте объём.

Он строго посмотрел на аудиторию и добавил, — если закончили раньше — не торопитесь сдавать работы. Обычно последние полчаса самые продуктивные.

Кто нервно засмеялся.

— Вопросы есть? Тогда приступаем.

По помещению сразу раздался знакомый каждому, даже начинающему художнику, звук — десятки карандашей коснулись бумаги.

Я отдался полностью работе, лишь автоматически отмечая, как по помещению неслышно перемещается приёмная комиссия из трёх человек. Они останавливались около абитуриентов, потом переходили к другому.

В отличии от большинства я не стал сразу бросаться в бой. Наоборот, тщательно изучил выставленные предметы, отметил едва заметные рефлексы и переходы света и тени.

Первыми набросал осевые линии, торопиться некуда и я отдался рисованию. Резинкой почти не пользовался. А часа через два заметил, что два преподавателя стоят за моей спиной и что-то негромко обсуждают. Это вызвало нервозность у моих соседей. Те начали пытаться подглядеть за моей работой.

А вечером меня в комнате нашёл Михалыч, вызвал в коридор и громко зашептал.

— Смотри, Лёха, есть одна женщина. Она может тебе помочь на экзамене. Но это обойдётся тебе в 250 рублей.

— Ого, да это зарплата опытного инженера.

— А ты как думал? У неё проблемы материального характера, так бы не согласилась. Сам посуди, оклад у преподавателя 180 рублей. Какой ей смысл рисковать работой ради полтинника. Если узнают — выгонят к чёртовой матери.

— А ради 250 рублей значит готова рискнуть?

— Ну да, но деньги нужно передать заранее через меня. Она баба трусливая и с незнакомым парнем иметь дела боится.

— И как это произойдёт?

— Очень просто. За два дня до экзамена она скажет номер билета и темы, которые будут на нём. Вопроса два, ну и могут быть дополнительные от членов комиссии. Уж на два вопроса ты сумеешь подготовиться заранее?

— А ежели меня буду валить другие преподаватели?

— Это она берёт на себя.

Я покачался на