Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

Начали подыматься девчонки и представляться. В основном все из нашего региона. Но парочка приехали даже из союзных республик. С Узбекистана и Белоруссии. Из увлечений называли занятия музыкой, разумеется рисованием, реже спортивные секции. Постепенно процесс знакомства продвигался вперёд.

В основном девчонки дико стеснялись и говорили чуть слышно. На этом фоне выгодно смотрелась девушка, сидящая на два ряда позади нас.

— Лена Иноземцева из Ярославля. Люблю хорошую музыку, не важно классическая или эстрадная. А ещё три года занимаюсь легкой атлетикой, есть собака, с которой люблю гулять. Вожу на тренировочную площадку.

Девушка даже вышла в проход и крутанулась. Эффектная девица, довольно высокая с уже сформировавшейся фигурой. Черноглазая с короткой стрижкой. И явно не из породы стеснительных. Вон как себя подала. Даже чуть присела и стрельнула в меня лукавым взглядом.

А потом вроде люди кончились, надо и мне что-то о себе сказать.

Но пока я рожал, Иноземцева первой заметила моё колебание.

— Светлана Васильевна, а рядом с Вами ещё один наш преподаватель?

М-да, здорово она подчеркнула разницу в возрасте. Ведь и в самом деле у нас десять лет разницы, и я вполне мог оказаться их наставником. В этом возрасте это как пропасть между поколениями.

— Нет, — поднялась моя соседка, — Алексей ваш одногруппник. Просто он поздновато пришёл к нам. Пусть он лучше сам о себе и расскажет, — и женщина пристально посмотрела на меня.

Пришлось вставать, — всем привет, зовут меня Алексей Соколов. Приехал я из далёкого Усть-Кута. Это городок в восточной Сибири, — я умышленно не упомянул Мытищи. Чтобы меня ничего не связывало с этим городом.

— После окончания ПТУ отслужил в армии и решил податься на БАМ. Там проработал в общей сложности четыре года и вот решился наконец исполнить свою мечту, стать художником.

— А ПТУ это что — фазанка? — раздался писклявый голос с задний рядов.

— ПТУ — это ПТУ, кто хочет разберётся. Особых увлечений пока не имею, просто раньше в свободное время я занимался в изостудии. Наверное, это и есть моё главное увлечение. Ну, как-то так.

На этом представление закончилось, тем более автобус съехал с хорошей дороги и запылил по грунтовке. Пошли неказистые сооружения коровников и прочий унылый сельский пейзаж. Но народ проникся этой экзотикой и приник к грязным окнам.

— А ты и в самом деле сибиряк? — моя соседка повернула ко мне голову.

— Почти что.

— А что у вас своих художественных училищ нет? Ни за что не поверю.

Вот же вцепилась, пришлось импровизировать находу:

— Ну, если честно я из Звенигорода. А на север уговорил поехать армейский товарищ. Сказал, что там неплохо зарабатывают.

— И как? Заработал?

Немного не тактично об этом спрашивать и я просто неопределённо кивнул головой. А так как вопрос повис в воздухе, добавил, — просто решил вернуться в лоно цивилизации. А Хотьково показалось мне лучшим вариантом, чем аналогичное училище скажем в том же Новосибирске.

Женщина теперь повернулась ко мне всем корпусом, — а в Москву не думал?

— Нет, куда мне в Москву. Вы же сами видели, какие у меня дела с литературой.

Светлана Васильевна нахмурилась, когда я невольно напомнил о её роли при моём поступлении. Видимо поэтому та и позволила себе съязвить на мой счёт:

— Что, науки не даются? Возможно надо было учёбе больше времени уделять.

Теперь я уже развернулся к ней и с интересом разглядываю её лицо.

А она симпатяшка, тогда на экзамене была в строгом длинном платье, а сейчас она другая и будто помолодела. На глаз ей не больше двадцати восьми лет. Спортивные штаны в обтяжку, свитер, обтягивающий приличного размера грудь и кокетливый красно-белый платок на голове. Завязан не так, как наши сельские бабы повязывают, а на городской манер.

Она типичная блондинка с голубыми глазами и едва заметной россыпью веснушек. Смотрит на меня с некой долей интереса. Явно я не укладываюсь в некие привычные стандарты. И мне захотелось её немного подразнить. Поэтому сделал немого обиженное лицо:

— Знаете, Светлана Васильевна, не всем дано спокойно учиться. Я например детдомовский и учителя у нас постоянно менялись. Кому охота воспитывать лоботрясов с хулиганскими замашками. Да у нас редкий преподаватель удерживался хотя бы на пару лет. Поэтому у меня не только с литературой проблемы. Отсюда и невозможность пройти по конкурсу в то же Суриковское или Строгановку. Я и так выше головы прыгнул, так что Вам лично от меня огромная благодарность.

Это надо видеть, ехидную усмешку смыло мощной волной замешательства и появилось нечто другое. Мне удалось заставить её чувствовать себя очень неловко. Но дальнейшие переживания прекратились в виду того, что наш автобус подъехал к группе невысоких бараков и остановился в ряду таких же раздолбанных городских колымаг.

Народ дружно высыпал на утрамбованную земляную площадку.

Значит тут мы и будем вкалывать до конца месяца. Перед нами два длинных барака в которых абитуриентам и предстоит жить. Отдельно здание поменьше, это столовая с кухней. Есть деревянные сортиры на четыре очка и некое сооружение, предназначенное для омовений. Это просто желоб, над которым проходит водяная труба с кранами.

Бараки стоят вокруг плаца, который и должен служить нам центром досуга.

Началась движуха. Мы дружно потопали получать постельное бельё. Учитывая женское численное преимущество, один барак стал чисто женским. А вот в торце другого разместились в двух комнатах по пятнадцать человек парни. А чтобы они поменьше смотрели на слабый пол, там же остановились и преподаватели в количестве пяти особей. Четыре женщины и тот самой лысый дядька с внушительным пузом.

Представился он сам, перед этим нас согнали на плац и заставили внимать новой информации.

Оказывается перед нами цельный завхоз нашего училища, подполковник инженерных войск в отставке товарищ Жильцов. Он же является комендантом нашего лагеря на время уборки. Жить он будет отдельно в небольшой будочке, которая по совместительству является медпунктом и радиорубкой.

Затем последовала энергичная речь минут на пятнадцать. Суть её свелась к тому, же он лично будет карать каждого нарушителя дисциплины и за малейшее нарушение будет оправлять из лагеря с автоматическим отчислением из училища. Последовал длинный список чего нельзя и оглашён режим нашего дня. И самое главное прозвучало в конце:

— Пока мы не уберём все выделенные нами поля, никто домой не поедет.