Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Я провел небольшое расследование. След ведет в Чайнатаун.

— В Чайнатаун? — спросил вдруг Фарли, который до этого молчал и внимательно слушал наш разговор. — У тебя есть основания так думать, Чарли?

— Есть, — подтвердил я. — Во-первых, для героина было два основных поставщика — это Турция и Шанхай. Турки работали с Массерией до его смерти — ну вы об этом знаете, и сейчас у них постоянного партнера нет. А из Шанхая всю дорогу возили опиум для китайских курилен. Могли начать и героин. Хотя я не отрицаю, что турки могли выйти на китайцев — это не исключено.

— Это всего лишь гипотеза, — проговорил Анслингер.

— Да, но она подтверждается, — сказал я. — Вы же знаете об убийствах двух лидеров тонгов — Синга Ки и Эдди Гонга? Над этим делом сейчас работает окружная прокуратура. Они оба были убиты в один день, причем крайне жестоко, ритуальным образом.

— Слышали, — кивнул комиссар.

— А теперь я скажу то, о чем вы не слышали, — я отпил еще кофе. Мне захотелось закурить, но я не стал — Фарли тоже держался, а Анслингер, вполне возможно, не курит, и ему это не понравится. — Оба они были убиты накануне того, как должны были встретиться со мной для обсуждения ситуации с героином в Нью-Йорке. Я собрал всех, кто мог этим заниматься, комиссар. Представители тонгов не приехали, а через несколько часов их нашли мертвыми.

Анслингер молчал, явно обдумывая услышанное — все-таки он получил новые детали. И я увидел, как в его глазах появляется настоящий интерес, который вытесняет прежнюю враждебность.

— Продолжайте, — сказал он.

— Я подозреваю, что в Чайнатауне появился кто-то новый, который собирается перехватить контроль над районом, — сказал я. — Я бы поставил на то, что это кто-то из молодых. Он достаточно дерзкий, чтобы пойти на такую жестокость ради демонстрации силы. И я уверен, что именно он и стоит за героиновой сетью. И если это так… В Чайнатауне всегда было достаточно наркотиков, но они никогда не выходили за пределы своего района. А то, что происходит сейчас, совершенно не в их стиле работы.

— Интересная теория, — сказал Анслингер, откидываясь на спинку стула. — Но пока что это лишь теория, мистер Лучано. У вас есть какие-то конкретные доказательства?

— Пока нет, — честно признал я. — Но я предлагаю добыть их вместе. Я предлагаю вам свою помощь.

— Вашу помощь, — он со скепсисом хмыкнул. — Мистер Лучано, при всем уважении, я не собираюсь работать рука об руку с человеком, который связан с организованной преступностью. И даже если бы это не было личным, для людей вокруг это было бы, мягко говоря, странно.

— Я понимаю ваши опасения, комиссар, — сказал я. — И поэтому предлагаю вам думать прагматичнее. У меня есть глаза и уши по всему городу, в каждом районе. У меня есть связи, которых нет у вашего федерального бюро. Тонги не станут разговаривать с вашими людьми, но есть шанс, что согласятся говорить со мной. Если я предложу им защиту от того, кто убил их прежних лидеров.

— А если окажется, что это все же вы стоите за героином? — спросил Анслингер прямо. — Что если вся эта история с Чайнатауном — всего лишь дымовая завеса? Если вы таким образом пытаетесь отвести подозрения от себя?

Он уставился на меня, стал буквально буравить глазами. Я его взгляд выдержал, глаз не отвел.

— Тогда, комиссар, вы рано или поздно все равно об этом узнаете и получите возможность посадить, — я хмыкнул — он ведь в действительности этого хотел. — Но повторяю — я не прошу вам доверять мне на слово, я прошу дать мне возможность доказать свою правоту делом. Если я говорю правду, а я говорю правду, то вместе мы сможем найти настоящего виновника гораздо быстрее, чем если мы будем действовать порознь.

Анслингер помолчал, глядя куда-то в сторону. Я заметил, что он к своей еде тоже не притронулся. Только Фарли ел спокойно, будто речь за столом шла о бейсболе, а не о сети распространения наркотиков.

— Я все еще не уверен, что это разумная идея, — сказал, наконец, Анслингер. Но я заметил, что в его голосе уже прежней категоричности нет.

— Гарри, — сказал вдруг Фарли, прожевав очередной кусок бифштекса. — Позволь мне сказать пару слов, ты же знаешь, я пробыл в этом городе гораздо дольше тебя. Мистер Лучано пользуется значительным влиянием и уважением среди определенных кругов этого города, и я сейчас не о криминале говорю. Если твое бюро сумеет раскрыть эту героиновую сеть с его помощью, это будет победа для тебя лично и для всего федерального ведомства. Ему это тоже выгодно — он налаживает связи. И да, я уверяю тебя, в последнее время он был занят совсем другим проектом.

— То есть то, что вы замешаны в перевороте на Кубе — это правда?

— Я приложил к этому некоторые усилия, — сказал я. — Но делаю это исключительно на благо США.

— И ради своей выгоды, — Анслингер снова хмыкнул, повернулся к Фарли и сказал: — Ты предлагаешь мне сотрудничать с гангстером ради политической выгоды?

— Я предлагаю тебе использовать все доступные ресурсы для решения проблемы, которая касается благополучия тысяч людей в этом городе, — спокойно ответил Джеймс. — Франклину это тоже выгодно. А еще — если ты откажешься от помощи, и расследование затянется на месяцы, а оно затянется, то по городу людей продолжат травить героином. Ты ненавидишь наркотики, потому что знаешь, во что это превращает людей. А еще ты должен понимать, что отказываться от помощи в политическом смысле невыгодно. Тебе ведь надо продемонстрировать эффективность.

— А если это все-таки он?

— Я могу поручиться, что это не он, — Фарли вздохнул. — Но даже если Чарли лжет, ты ведь понимаешь, что это рано или поздно вскроется? И это его уничтожит. Согласившись, ты проявишь не слабость, а прагматизм.

Анслингер задумался еще на несколько секунд, а потом посмотрел на меня. И тут я понял, что доводы Фарли сработали — как ни крути, но он был блестящим переговорщиком, не зря же он курировал предвыборную кампанию Рузвельта, и будет курировать следующую, уже