Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Заранее приезжать на этот раз я не стал — не стоит показывать, что встреча значит для меня слишком много. Марчелло подвез меня к ресторану без пяти час, кивнул метрдотелю, который тут же проводил меня к нужному столику в глубине зала, подальше от посторонних глаз. Фарли уже сидел там в компании невысокого коренастого мужчины с выдающимся носом и интересной прической — у него был пробор посередине головы, а волосы оказались зачесаны в разные стороны. Увидев меня, он нахмурился, явно показав, что не рад оказаться со мной за одним столом.

— Чарли, — Фарли поднялся и протянул мне руку. Он широко улыбался — друзьями нас было назвать нельзя, но мы были политическими союзниками. — Рад видеть. Позволь представить — Гарри Анслингер, комиссар Федерального бюро по наркотикам.

— Очень приятно, — поприветствовал я комиссара. — Чарльз Лучано, частный бизнесмен.

Я протянул ему руку. Анслингер посмотрел на меня секунду, будто взвешивая, стоит ли вообще пожимать, но затем все-таки пожал. Я сел, и он снова посмотрел на меня, а потом медленно проговорил:

— Признаться, я не ожидал, что мне придется обедать с человеком с вашей репутацией.

— Взаимно, — кивнул я. — Не ожидал такой чести, комиссар. Но полагаю, обстоятельства требуют.

— Обстоятельства, — хмыкнул он. — Да, я слышал об обстоятельствах. В одном из заведений, которое по слухам принадлежит вашему другу Джо Адонису, нашли героин. И судя по тому, что мне докладывают, это лишь верхушка того, что творится в городе в последние месяцы.

— Ради этого я и хотел встретиться, — сказал я. — Полагаю, именно поэтому вам и пришлось приехать в Нью-Йорк.

— Да. И если вы хотите подмазать меня…

— Гарри, — мягко вставил Фарли. — Давай сперва закажем еду, а потом уже перейдем к делам. Не годится такие вещи обсуждать на голодный желудок.

Анслингер бросил на него короткий взгляд, но кивнул, и мы сделали заказ. Официант отошел, а я чуть наклонился вперед и проговорил:

— Мистер Анслингер, мне не нужно никого подмазывать. Как раз-таки наоборот — честный человек — это именно тот, кто мне сейчас нужен.

— Вот как? — спросил он.

— Именно так.

Он бросил взгляд на Фарли, после чего проговорил:

— Мистер Лучано. Давайте не будем ходить вокруг да около. Я знаю, кто вы такой. Я знаю, что пресса и общественность считает вас филантропом, бизнесменом. Я только недавно читал в газете — «друг рабочего человека».

— Я такого не читал, — покачал я головой. — Звучит, как какой-то социалистический лозунг, а я, честно говоря, социалистические идеи не разделяю.

— Мы не о политике говорим, — поморщился комиссар. — Я знаю, что за вами стоит целая организация, и вы контролируете значительную часть незаконной торговли алкоголем, азартные игры и, насколько я подозреваю, теперь еще и наркотрафик в этом городе.

— Комиссар, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Если мы не будем ходить вокруг да около, то будем говорить прямо. Во-первых — никакой Организации не существует. Есть группа деловых людей, которые время от времени сотрудничают друг с другом в разных предприятиях, некоторые из которых, признаю, действительно проходят на грани закона. Но. Даже если бы существовала эта Организация, то будьте уверены, я никогда, ни при каких обстоятельствах не позволил бы ее участникам заниматься торговлей наркотиками.

— Слова, слова, всего лишь красивые слова, — он хмыкнул. — Только вот на руках у меня отчет о конфискации героина в заведении, принадлежащем вашему близкому другу.

— Предположительно принадлежащем, — ответил я. — И да, я знаю Джо уже много лет. Но я могу заявить со всей ответственностью — ни он, ни я не имеем никакого отношения к найденному там героину. Более того, я убежден, что этот героин был подброшен намеренно.

— Подброшен, — с откровенным скепсисом проговорил Анслингер. — Удобная версия.

— Ну… — пожал я плечами. — Героин нашли в подсобке, вы знаете это из отчета. И полиция каким-то образом знала о том, что он находится там. Его положили так, чтобы его нашли, а потом доложили. Но ваш скепсис я понимаю.

Нам пришлось прерваться — официант принес наш заказ. Я заказал бифштекс средней прожарки, но пока решил к нему не прикасаться — просто выпил кофе. Тут подавали и чего покрепче, но, естественно, не при Анслингере — никто такой глупостью заниматься не будет.

— На вашем месте я тоже сомневался бы. Но подумайте сами, комиссар, зачем мне, человеку, который в последние годы старательно работает над репутацией, о которой вы, естественно, знаете из прессы, рисковать этим всем ради торговли героином? У меня есть деньги, у меня достаточно легальных предприятий и достаточно политического веса, — я коротко кивнул в сторону Фарли. — Мне это просто не нужно. Глупо рисковать всем ради пусть даже и очень большой прибыли.

— Но денег никогда не бывает много, верно?

— Деньги я могу заработать вполне легально, — ответил я. — Ради этого мне так подставляться не нужно. Но я пришел на встречу к вам не чтобы подмазать, как вы выразились. Я прошу вас выслушать внимательно.

— Я потому и пришел, что готов слушать, — ответил он. — Иначе не появился бы в вашей компании.

— Тогда слушайте, — пожал я плечами. — Я не буду делать вид, что я святой, вы знаете о моих делах, и все равно не поверите, если я начну отрицать то, о чем вы догадываетесь, но не можете доказать. Но наркотики — это другое. Это яд, который превращает людей в рабов. Я запретил всем, кто со мной связан, заниматься этим бизнесом, и я готов доказать это на деле, а не просто на словах.

— И как доказать? — спросил Анслингер, чуть прищурившись.

— Я хочу помочь вам найти настоящего виновника. Того, кто торгует героином по всему городу. Мы оба знаем, что сейчас в Нью-Йорке действует большая сеть, и она работает независимо от нас. И кто-то очень хочет, чтобы эта вина легла на меня и на людей, которые со мной связаны.

— И у вас, естественно, есть версия, кто это делает?