Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Пока документы у него, он считает себя полноценным участником разговора и хочет торговаться. Если отнять их силой, получим испуганного человека, который будет вспоминать только то, что кажется ему безопасным. Сейчас он все-таки откровенно говорит со мной. Не всё и не сразу, но говорит.

— Он стрелял в вас, — замечает Гурьев.

— Я помню. Но у него еще много информации, он мне не все рассказал. Пришлось ему пообещать, что этот поступок останется между нами. Иначе он отказывался сотрудничать, — признаюсь я в попытке выгородить несостоявшегося убийцу по договоренности между нами. — Его полная откровенность показалась мне гораздо важнее наказания для Биндера.

— Еще вы сняли его с поезда, рискуя его и своей жизнями? — напоминает мне Ковальчук. — Может поэтому он говорит?

За окном дворник сгребает мокрые окурки к водостоку. Ветер возвращает два или три на прежнее место, тогда дворник без раздражения начинает заново. Я смотрю на него дольше, чем требуется для ответа.

— Мёртвый Биндер унёс бы с собой человека, который выдал мой маршрут. Живой ещё может к нему привести, — у меня есть хорошая причина поступить так.

Гурьев ждёт.

— Только поэтому?

— Нет.

Он не требует служебного продолжения. Возможно, понимает, что его у меня нет. Возможно, слышит достаточно.

Я достаю газету и раскрываю последнюю страницу, показываю на нужное место. Ковальчук читает объявление, затем медленно перечитывает, уже отделяя обычный смысл от условного.

— Аквариум без рыбок?

— Ответ на сорванную встречу. Биндер сообщает, что жив, материал при нём, старое место закрыто, новый вызов нужен через неделю.

— Кто должен прочесть?

— Посредница по имени Инге. Возможно, она передаст дальше. Вчера Биндер добавил ещё две вещи, которые почему-то не сказал раньше. Человек, которому она подчиняется, свободно говорит на русском и любит играть в скат. Она называет его Доктором и очень боится, по словам Биндера.

— Откуда знаете последнее? — вмешивается Гурьев.

— После разговора с Доктором по телефону Инге сказала Биндеру, что этому человеку хватает тридцати двух карт, чтобы собеседник показал всё, что прячет. Завтра у Маргариты Тихоновны как раз собираются на скат. Генрих Оттович Вайс, консультант по торговой части, тоже будет там. В воскресенье я провёл с ним почти целый вечер. Он почти ни о чём не спрашивал, но к уходу знал обо всех больше, чем люди, задававшие вопросы.

— Значит, все-таки Вайс? — спрашивает Ковальчук.

— Пока только мое предположение, — откровенно признаюсь я.

Ковальчук переворачивает исписанный лист. На обороте остаются заметны вдавленные следы карандаша, даже без слов понятно, что фамилией Вайса разговор обо мне не закончился.

— Теперь порядок вашей дальнейшей работы. До отдельного распоряжения поездки за пределы Дрездена отменяются. Сотрудников народной полиции и министерства государственной безопасности без меня не посещаете. Служебную машину получаете только по утверждённому маршруту. О каждом выходе из пансиона после двадцати двух часов сообщаете дежурному, — перечисляет Ковальчук.

— На завод я ещё допускаюсь?

— Завод не виноват в ваших странных способах вести дела. Сегодня работаете по плану. К завтрашнему утру дадите отдельное объяснение по Биндеру, оружию, поезду и двум версиям показаний. Без литературных достоинств и коротко.

Последняя оговорка почти возвращает разговору привычный тон, но только почти. Формально меня не отстраняют и не запирают в комнате. На деле вокруг каждого шага появляется ещё один человек, обязанный знать, куда я иду и когда вернусь. Я понимаю, что это естественная плата за нарушение, но всё же от одного перечня становится тесно.

— А Биндер?

— Сейчас будет Биндер, — отвечает уже Гурьев.

Полковник складывает газету так, чтобы объявление оказалось внутри, передаёт её Ковальчуку.

— Биндер остаётся на месте. Двое снаружи, без подхода к люку и без разговоров со сторожем. Один наш человек проверит коллектор со стороны реки. Решения будете получать через майора.

— Если двойник дошёл за мной до Йоханнштадта, камера уже раскрыта.

— Поэтому сегодня его не двигаем, — говорит Гурьев. — Поспешный вывоз подтвердит, что место важно, еще сразу покажет, кого именно мы защищаем. Сначала проверим подходы и осторожно посмотрим, появится ли наблюдение со стороны. Машина будет стоять в двух кварталах. При прямой угрозе свидетеля выведем через подвал.

— Лоренц потребует Биндера живым, — напоминаю я.

— Когда придёт время, получит живым. Пока он получил пустой технический блок и вволю может сердиться на нас. Этого пока достаточно для немецких товарищей, вы им и так помогли разглядеть орудующих под самым их носом людей Пуллаха.

Гурьев расправляет газету ладонью, хотя она и без того лежит ровно.

— С этой минуты Биндер больше не ваша тайна. Оставить его в камере решаю я. Если Лоренц потребует объяснений, давать их тоже буду я. Но, если Биндер исчезнет после очередного вашего самовольного решения, отвечать придётся вам, — предупреждает он меня. — Уже по всей строгости.

Ковальчук ставит на схеме несколько маленьких отметок. Ни одна не касается самой кабельной камеры.

— К Биндеру пока пойдёте вы, — говорит он. — Перепишете состав документов, если он позволит. При любом движении сначала звоните. Не решаете, куда его перевозить, не проверяете хвосты и не спасаете Европу. Особенно последнее.

— Я и раньше не собирался, — немного удивлен я.

— Это меня и беспокоит. Вы редко собираетесь заранее, — получаю в ответ.

— После всего перечисленного вы всё равно оставляете контакт мне? — становится интересно самому.

— Вы четыре дня приучали его ждать только вас. Спасли его и уже хорошо разговорили, — отвечает Гурьев. — Если в камеру спустится незнакомый человек, Биндер замолчит, уйдёт или снова возьмётся за оружие. Исправлять вашу прежнюю самодеятельность чужой жизнью я не собираюсь. Не путайте имеющуюся сейчас объективную служебную необходимость с внезапно оказанным доверием.

Гурьев снимает с вешалки мою шляпу и кладёт на край стола. Так он обычно заканчивает часть разговора, после которой человек ещё остаётся в кабинете, но уже не может считать себя приглашённым гостем.

— Вечером встретитесь с майором Ратом из Главного управления А. Человек Маркуса Вольфа. Его люди вели Бернера до вашей прогулки в парке. Теперь выяснилось, что Бернер появлялся возле одной их западной линии. Поэтому у майора есть к вам вопросы, но сам он тоже сможет ответить на ваши. Если они появятся, — инструктирует меня Гурьев.

— С учётом новых ограничений эта встреча остаётся