Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Я ухмыльнулся. Да уж, ассоциации с анатомией тут работали.

— Ты самое главное запомни, Вин, — сказал я. — Самое главное — нельзя допустить, чтобы руки и ноги действовали отдельно. Голова всегда должна знать, что они там делают. И вовремя останавливать тех, кто начинает делать что-то не то. И лучше отрезать вовремя палец или руку, которая заражена гангреной. Но сперва для этого сказать надо мне.

— Я понял, босс, — кивнул он.

Мы пожали руки, и я сел в свой Кадиллак, завел двигатель и поехал прочь. Ехать долго, потому что придется паром ждать, так что будет время, чтобы подумать еще.

Ресторан «Золотой дракон» на Пелл-стрит закрылся для посторонних еще в шесть вечера, немало удивив местных и достаточно любопытных белых, которые решились посетить этот район для того, чтобы попробовать экзотику. Но сегодня хозяин, старик Фэн, получил достаточно крупную сумму, чтобы забыть о недополученной выручке и закрыть ресторан.

В дальнем зале, который использовался для обслуживания особо важных персон, за длинным столом из красного дерева собрались двенадцать человек — по шесть от каждого «сообщества взаимопомощи». И от Он Леонг, и от Хип Синг. Это были люди, которые унаследовали остатки влияния Синга Ки и Эдди Гонга. Они по-прежнему не оправились после этих смертей, находились в замешательстве, и поэтому были готовы выслушать, что им скажут.

А говорить должен был Вэй Шень. Он сидел во главе стола там, где по традиции полагалось сидеть самому уважаемому гостю. Ему было около двадцати пяти, хотя его точный возраст никто не знал наверняка. Его лицо было гладко выбрито, хотя старики, которые сидели перед ним, часто носили усы, как у мудрецов из старых китайских гравюр, а волосы его были аккуратно пострижены.

На нем был дорогой костюм европейского кроя, сшитый в дорогом ателье на Пятой авеню. Он умел подать себя и знал цену внешнему виду.

Все смотрели именно на него, и каждому было не по себе от его взгляда. Он практически не моргал.

Молодые парни в белых куртках прислуживали за столом, разнося блюдо за блюдом. Утку по-пекински, жареную целиком рыбу, димсамы, суп из акульих плавников, который Вэй Шень заказал специально — он знал, что подобный жест будет прочитан как знак уважения к обеим сторонам.

Они двигались практически бесшумно, наполняли чашки чаем, убирали пустые тарелки. И не поднимали глаз на сидевших за столом стариков — так было принято. Старшие командуют, младшие подчиняются. Единственным, кто ломал эту схему, был сам Вэй Шень.

Но старикам тут нравилось. Они расслабились, и их явно устраивали знаки уважения, которые им оказывали. Шел медленный разговор, Вэй Шень же больше ждал и слушал. Ему было что сказать, но сперва он предпочел выслушать, что именно будут говорить.

— Господа, — на чистом кантонском диалекте проговорил Вэй Шень, когда основные блюда были съедены, тарелки убраны, и на столе остались только чай и закуски. — Я пригласил вас сегодня не просто разделить трапезу. Я пригласил вас для того, чтобы предложить путь для нашей общины. Путь к развитию, путь, который возвысит нас.

Старший из представителей Он Леонг Тонг, седой мужчина по фамилии Ло, лицо которого было покрыто множеством шрамов, оставшихся от многолетних уличных войн, отставил чашку с чаем и проговорил, посмотрев на Вэй Шеня:

— Трудные времена наступили из-за того, что кто-то убил Синга Ки, — его голос звучал достаточно резко. — Может быть, это тот же человек, который собрал нас и предлагает нам путь к возвышению.

По залу пробежал тихий ропот — представители Хип Синг обменивались настороженными взглядами. У них как-то само собой сложилось понимание, что это не Он Леонг Тонг убили их лидера, что это сделал кто-то другой. Но при этом кто-то из своих, из общины, потому что метод убийства был выбран китайский, традиционный.

— Понимаю ваши подозрения, — спокойно ответил Вэй Шень. — Смерть Синга Ки, как и смерть Эдди Гонга — это трагедия для всего Чайнатауна. Но эта трагедия должна сделать нас сильнее. Мы должны объединиться, вместе встать перед вызовами нового времени, а не подозревать друг друга.

— Объединиться, — фыркнул представитель Хип Синг, мужчина чуть помоложе, с широким шрамом через всю щеку. — Мы деремся друг с другом уже лет тридцать. С чего нам вдруг сейчас объединяться?

— Потому что мы закостенели в старых традициях, — ответил Вэй Шень. — И за что мы деремся? За клочок земли посреди острова. Итальянцы же давно контролируют весь остальной город, под ними ирландцы, евреи, даже чернокожие. А мы деремся за клочок в несколько кварталов.

— И что ты предлагаешь? — спросил один из них.

— Я предлагаю нам будущее. Героин — это будущее, господа. Это деньги, которых хватит на всех, если мы перестанем воевать за старые обиды и начнем работать вместе.

— Героин, — проговорил Ло. — Мы всегда торговали опиумом среди своих — и никто нас не трогал. То, что ты предлагаешь — это выйти за пределы квартала, привлечь внимание итальянцев, полиции, федералов. Ты уже привлек внимание, и полиция разгромила половину курилен в квартале.

— Это временные трудности, — Вэй Шень отмахнулся. — Полиция уйдет через неделю, они найдут другое дело, которым можно будет похвастаться перед газетами. И у нас будет достаточно денег для того, чтобы купить нужных людей. И еще останется, и все будут жить в достатке. Того, что мы заработаем…

— Заработаешь ты, — вставил еще один из стариков. — Это твои люди контролируют распространение по всему городу. К тому же мы не услышали ни слова по поводу нашей роли. Что ты предлагаешь? Место мальчиков на побегушках в твоей схеме?

Вэй Шень слегка склонил голову, посмотрел ему прямо в глаза и медленно проговорил:

— Я предлагаю партнерство. Каждое из наших сообществ получит свою территорию и свою долю прибыли, и все пропорционально вкладу. Я лишь буду координировать действия, обеспечу поставки и решу проблему с итальянцами и с полицией. Разве это не разумное предложение?

— Разумное для тебя, — сказал Ло. — Я пытался выяснить, кто ты такой, Вэй Шень. И ничего не узнал. Ты появился два года назад из ниоткуда, у тебя нет имени, семьи и положения в обществе. А теперь ты сел во главе стола — сам, вместо того, чтобы предложить