Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Черт, — вдруг проговорил Винни. — Босс, ты сам знаешь, я убивал людей.

— Знаю, — кивнул я. — Ты два года назад спас мне жизнь там, в джунглях.

— Но вот так вот, долго.

— Это не самое приятное зрелище, — согласился я. — Но иногда необходимо. Информация стоит больше, чем муки совести.

— А ты бы смог, босс? — он посмотрел на меня. — Вот так вот мучить человека.

— Думаю, да, — честно ответил я. — Но мне этого не надо делать. Потому что у меня есть Альберт. Всегда надо иметь такого человека под рукой, я бы тебе тоже посоветовал.

— Вот Салли может, — сказал он. — Салли Санна. Но он в команде Адониса, хотя мы дружим, нас вместе принимали в Семью. А из моих… Не, никто на такое не способен.

— Ну, если надо, попроси его, пусть передаст в твою команду. Хотя просто так Джо, конечно, не согласится, тем более что Салли хороший парень. Но… Ты вот в Семье уже больше года, понимаешь, как она работает?

— Как? — спросил он.

— Вот я — босс, — решил я объяснить, отвлечься разговором, ну и отвлечь его тоже. — Я — голова. Я думаю и решаю. У меня есть Фрэнк Костелло — он как рот и язык — помогает договариваться с людьми. Если руки и ноги — это капо. И есть солдаты — это пальцы на руках. Я направляю вас, и вы делаете.

— И я заметил еще одну вещь, пока наблюдал за тобой, босс, — проговорил Винни. — Ты как будто специально даешь каждому работу, к которой он будет способен лучше всего. Вот Джо — он же будто создан для того, чтобы управлять борделями. Или Альберт — если надо кого-то убрать, то никого лучше нет.

— В этом и смысл, — я улыбнулся. — Подмечать склонности и давать людям работу, которую они не только умеют делать, но и любят. Ты молодец, что это подметил. Знаешь…

Я подумал о том, что Винни далеко пойдет. Он исполнительный, как Сэл, но при этом одновременно еще и предприимчивый, как Костелло, умеет договариваться с людьми. И вообще, Винни, возможно, когда-нибудь станет младшим боссом, а потом и доном.

Но говорить ему я этого не буду, потому что не хочу, чтобы он вообразил о себе слишком много.

— Если будешь делать так же — у тебя будет лучшая команда, — сказал я. — Сможешь зарабатывать больше, обеспечивать себе лучшую жизнь. Постепенно расти. В общем, ты уже делаешь все правильно, Винни.

— Спасибо за похвалу, босс, — кивнул он.

— Ты ее заслужил. Это ведь ты взял этого китаезу, а не кто-то другой.

— Эй, босс! — послышался со склада голос. — Можешь заходить! Он готов говорить!

Я засунул обратно в пачку сигарету, которую только что достал, после чего мы двинулись обратно к воротам склада. Воздух внутри был тяжелым, как на бойне, воняло кровью, дерьмом и мочой — парень не выдержал и опорожнил и кишечник, и мочевой пузырь.

Курьер, а точнее то, что от него осталось, представлял собой ужасное зрелище. Синяки, кровоподтеки, порезы по всему телу. И одного глаза не было — Альберт его просто выколол. Причем аккуратно, так, чтобы не задеть мозг. Кровь пропитала одежду, а под стулом образовалась темная лужа.

Сам Анастазия как раз вытирал нож о фартук. Я услышал, как Винни резко вдохнул, отвернулся на секунду, зажав рот рукой, но справился, не сблевал. Я отметил это — сдержался, значит, хороший знак, я не ошибся в парне. Слабый либо сбежал бы наружу, либо проблевался бы прямо тут, а Винни справился и взял себя в руки.

Я посмотрел на Анастазию, который как раз сложил уже чистый нож. Этот был абсолютно спокоен, как будто он только что нарезал салат, а не человека пытал. Хотя для него что-то, что это было всего лишь рутинной работой.

— Он готов говорить, Чарли, — сказал Альберт. — Английский, кстати, он вспомнил очень быстро.

Я подошел ближе, присел на корточки перед курьером, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Тот дышал, прерывисто, тяжело, но все же его единственный глаз оставался открытым, и он смотрел на меня.

— Как тебя зовут, парень? — спросил я тихо, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.

— Ли, — прохрипел он. — Ли Вэй.

— Хорошо, Ли, — кивнул я. — Теперь скажи мне, на кого ты работаешь. Кто дал тебе эту дрянь, которую ты разносил по городу.

Он несколько секунд помолчал, после чего заговорил:

— Человек по имени Чжан. Чжан получает товар от кого-то другого, я не знаю, от кого. Я знаю только его.

— А кто стоит во главе всего этого? — спросил я. — Кто организовал всю схему?

Курьер снова замолчал, а потом посмотрел единственным глазом на Анастазию. Похоже, что он взвешивал, что было страшнее — рассказать то, что он знает, или продолжить молчать и терпеть.

— Я не знаю его лично, — сказал Ли. — И я никогда его не видел. Но слышал имя. Говорят, это Вэй Шень.

Вэй Шень. Таких в Чайнатауне могло быть с сотню, и имя мне ничего не говорило. Но то, что курьер назвал что-то конкретное, уже само по себе было прорывом.

— И что ты о нем знаешь?

— Я ничего не знаю, — он покачал головой, а потом добавил. — Только то, что люди говорят.

— И что они говорят?

— Он… Он появился в нашем квартале два года назад, может чуть больше. Из ниоткуда. Раньше его никто не знал.

— Когда именно он появился? — уточнил я.

— Осенью, — ответил курьер. — Кажется, в октябре того года, когда все рухнуло.

Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Потому что я и сам появился в этом мире в это же время. Октябрь двадцать девятого, крах биржи, начало Великой Депрессии. А если учесть схему с закладками. Неужели…

— Он появился с деньгами? — спросил я. — Они у него были с самого начала?