Рождение Колосса - Денис Старый
Между тем туземцы, не получив ожидаемого повиновения, начали понимать: пришельцы с белой кожей отдавать им добычу не собираются. Ни смуглую девицу, ни того израненного парня, над которым прямо на песке уже возился корабельный лекарь, туго бинтуя рваные раны.
Вперед шагнул один из воинов. Стоит отметить, что местные мужчины поражали своими габаритами. Если женщины-гавайки в большинстве своем были миниатюрными и хрупкими, то воины выглядели как настоящие исполины, вытесанные из темного камня. Горы тугих, рельефных мышц. Неустанные ежедневные тренировки, постоянное плавание в тяжелых океанских волнах, метание тяжелых копий и свирепая борьба — всё это делало из многих гавайцев настоящих гигантов, способных голыми руками сломать человеку хребет.
Но они еще не знали, что такое огнестрельное оружие.
Овцын, не сводя глаз с гиганта, плавно, с чувством холодного превосходства цивилизации стали над цивилизацией кости и дерева, поднял руку с кремневым пистолетом. Выждал секунду. И мягко выжал спусковой крючок.
В тишине тропического берега громоподобный хлопок выстрела прозвучал как раскат грома. Выплюнув облако сизого порохового дыма, пуля ударила в песок перед ногами вождя. Большинство туземцев испуганно поморщились и инстинктивно подались назад, прикрывая лица руками.
Все, кроме одного. Вождь, который был еще крупнее остальных, не шелохнулся. Этот дикарь, явно обладавший стальными нервами, лишь чуть прищурился, демонстрируя холодную выдержку и готовность идти до конца. Он поднял свое усаженное акульими зубами весло, издавая гортанный боевой клич.
— К бою готовсь! — процедил Овцын с явным сожалением.
Начинать первый контакт с туземцами с большой крови ему ох как не хотелось. За подобную дипломатию командование на корабле по головке не погладит, а когда экспедиция вернется в строящийся на Аляске Ново-Архангельск, тамошнее руководство и вовсе может пустить Овцына под трибунал за срыв торговых отношений. Но выбор был сделан. Жребий брошен. На кону стояла жизнь отряда и… честь русского офицера.
— Свенсон! Скажи им, что девку мы не отдадим! — жестко приказал Овцын. — И переведи этим детям природы, что здесь, на этом клочке песка, куда ступил мой сапог — отныне земля Русского Императора! Пусть и временно!
Младший научник недоуменно захлопал белесыми ресницами. Подобных политических и пафосных конструкций на местном диалекте он еще не знал, хотя весь штат переводчиков последние месяцы отчаянно бился над гавайским наречием.
Впрочем, переводить не понадобилось. Из густых зеленых зарослей джунглей, примыкающих к пляжу, с диким воем выскочило еще не менее двух десятков раскрашенных аборигенов, потрясающих копьями и дубинами. Они явно собирались сбросить белых чужаков в море.
— Пали! — рявкнул Овцын, отступая на шаг.
Слитный, оглушительный залп из тридцати армейских гладкоствольных фузей разорвал воздух. Свинец с чавканьем впился в плотную массу атакующих, разом выкосив не меньше десятка воинов. Русские солдаты, не тратя драгоценные секунды на долгую перезарядку ружей с шомполом, тут же выхватили из-за поясов тяжелые пистолеты. Началась выверенная, многократно отрепетированная на палубах смертоносная карусель: первая шеренга стреляла, вторая готовилась, методично и хладнокровно отстреливая наседающего врага.
Гулко, с тяжелым раскатистым эхом забухали четыре нарезных штуцера. Меткие стрелки, заранее занявшие позиции на флангах, начали методично контролировать тот участок пляжа, где мокрая глина и песок уже обильно окрашивались в багровый цвет.
Короткое оцепенение туземцев, столкнувшихся со стеной свинца, полностью перечеркнуло их шанс задавить чужаков в первой, самой яростной рукопашной сшибке. Численный перевес таял с каждой секундой. Лишь спустя долгих полминуты замешательства в сторону русского строя со свистом полетело первое копье.
Оно нашло свою цель. Молодой морской пехотинец, смышленый и расторопный новобранец, которому бы еще служить и служить Империи верой и правдой, коротко охнул и осел на песок. Тяжелое копье с наконечником из обожженного дерева, не будучи ни железным, ни стальным, с пугающей легкостью распороло плотное сукно мундира, раздвинуло ребра и вошло точно в сердце.
Дьявольская точность броска могла бы ошеломить Овцына и его солдат, но они уже насмотрелись подобного на других островах архипелага. Лимит удивления был исчерпан. Смерть товарища не подарила врагу и десяти секунд заминки. Русский строй сомкнулся.
Звякали шомпола, загоняя пули в стволы — фузеи безостановочно перезаряжались. А вот брошенные туземцами копья оставались лежать на песке, назад их дикарям никто не возвращал. Между тем, граненые штыки уже были примкнуты, и в воздухе повис вопрос: чье искусство ближнего боя окажется смертоноснее — первобытное копье или совершенная европейская фузея.
Впрочем, до врага оставалось еще не менее пятидесяти шагов. Русские пехотинцы, повинуясь приказам, предпочитали расстреливать строй аборигенов на дистанции, не переходя в лихие и бессмысленные штыковые атаки. И эта тактика работала безотказно. Поле боя у кромки воды представляло собой вязкую жижу. Огромные, тяжелые воины-гавайцы проваливались в нее чуть ли не по колено, теряя скорость и становясь отличными мишенями. Лезть в эту же топь, чтобы испытать судьбу в рукопашной, было верхом глупости. Овцыну даже пришлось жестким окриком осадить пару горячих голов в своем отряде, рвавшихся вперед отомстить за убитого юнца.
— Упорные, суки! — сквозь зубы процедил Овцын. Его пальцы совершали отточенные, быстрые движения, перезаряжая кремневый пистолет.
В этот момент несколько туземцев, словно разорвав невидимые путы, вырвались из общей массы и рванули вперед. Они безошибочно определили в человеке с офицерскими знаками отличия командира белых людей.
— Бах! — Овцын успел вскинуть руку и разрядить пистолет в грудь ближайшему дикарю.
Но на этом возможности огнестрельного оружия пока исчерпали себя. Офицер отбросил пистолет и выхватил тяжелую армейскую шпагу. Этим клинком он владел виртуозно, ежедневно упражняясь на палубе корабля с лучшими фехтовальщиками экспедиции.
Рядом с командиром мгновенно выросли два дюжих пехотинца с примкнутыми штыками — оба только что разрядили стволы в последнем залпе.
Один из нападавших гавайцев, оказавшийся прямо перед строем, продемонстрировал невероятную звериную грацию. Едва уловимым движением он отбил направленную в него фузею и тут же, на возвратном движении, глубоко всадил свое оружие в бок русского солдата.
Но развить успех дикарь не успел. Овцын, сделав короткий выпад, точным и безжалостным ударом шпаги пробил грудь этого гиганта — как оказалось позже, одного из лучших воинов племени Тукуава.
Второму пехотинцу, стоявшему слева, повезло больше. Увидев летящее прямо в сердце копье, он успел резко довернуть корпус. Снаряд просвистел мимо. Не имея пространства для укола штыком, солдат с размаху, как тяжелой дубиной, впечатал окованный приклад прямо в челюсть следующего туземца,