Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

— Что случилось? — спросил отец Гермион, усаживаясь в кресло первого помощника.

— Патруль, — коротко объяснил Мегингоц. — Скоро они опять выйдут на связь. Подождем. — Он принялся нетерпеливо постукивать пальцами.

— Откуда в пятом секторе патруль?

— Мы не в пятом секторе, к сожалению. Эта дура младший штурман завела нас в седьмой.

— Уирко? Я могу с ней поговорить? Где она?

— Валяется где-то без сознания.

— Что вы с ней сделали?

— Ничего! — заорал Мегингоц. — Хотя стоило бы! Истеричка! — Быстрым движением он убрал со вспотевшего лба белую прядь и засопел носом.

Отец Гермион вспомнил свой последний разговор с капитаном Герхохом и прикусил губу. В этот момент монитор опять ожил.

«Сканирование не показало наличия у вас на борту оружия, способного оказать нам сопротивление».

Мегингоц стремительно повернулся к отцу Гермиону:

— Не врут?

— Полагаю, нет, — сказал отец Гермион. — Кстати, вы можете также просканировать их.

Мегингоц кивнул и отправил патрульному дерзкое: «Произвожу сканирование — ждите».

Отец Гермион откинулся в кресле, полузакрыв глаза. Мегингоц пролистал толстый том «Памятки штурману», а затем дал компьютеру команду и жадно уставился на экран. Потом сказал:

— Чтоб я сдох! Не врет. Что нам делать, святой отец?

— Я с ним поговорю, — предложил отец Гермион.

Мегингоц освободил капитанское кресло и встал чуть в стороне

«Корабельный священник отец Гермион Юхтырь, Эльбейская епархия. Прошу обсудить со мной условия нашей капитуляции».

По экрану побежали вопросительные знаки. Они выпрыгивали один за другим, изображая крайнее удивление патрульного.

— Он издевается? — спросил Мегингоц, обкусывая бисерины с манжета. — Подождем.

Череда вопросительных знаков потянула за собой слова: «А вы-то, черт побери,что тут делаете?»

«На борту люди, — написал отец Гермион. — Необходимо эвакуировать их. Назовите условия капитуляции».

«Клоны поступают в наше полное распоряжение. Людям будет оказана помощь. Капитан передается в ведение международной судебной комиссии».

«Капитан мертв», — написал отец Гермион и отвернулся от экрана вместе с креслом, чтобы Мегингоц мог прочитать последнее сообщение.

Мегингоц медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Нас уничтожат, — сказал отец Гермион.

Мегингоц посмотрел ему прямо в лицо и улыбнулся.

— Вам-то чего бояться? Вы же бессмертны!

— Зато вы умрете навсегда.

Мегингоц вздохнул.

— Это уж наше дело.

Он наклонился над плечом священника и стал печатать одним дальнем

«От Мегингоца. Высылаю шлюпку с людьми. Примите их на борт. Когда люди будут удалены, я уйду. Прошу не преследовать. Если вы не согласны, я выброшу людей в открытый космос».

«Ждем шлюпку», — ответил патруль.

— Вас уничтожат, как только шлюпка прибудет к ним на борт, — сказал отец Гермион.

— А вы не слишком хорошего мнения о людях, правда? — И Мегингоц ушел отдавать распоряжения.

Уирко бессмысленно улыбалась и вертела головой, когда ее усаживали между механиками и пристегивали к креслу. Механики держались настороже, только один из них все время плевался. Отец Гермион стоял рядом, покусывал губу.

Мегингоц приглашающе взмахнул широким рукавом.

— Садитесь, отец Гермион. Все готово.

— Я остаюсь, — сказал священник.

— Ну и дурак, — молвил Мегингоц. И обернулся к розовощекому кудрявому пареньку, исполнявшему обязанности транспортного оператора. — Давай!

Отец Гермион отвернулся к окну. Он видел, как шлюпка появляется в черноте и начинает отдаляться от «Молукки». Как душа от тела, подумал он.

Кудрявый клон посматривал на священника с удивлением, но отец Гермион не замечал этого. Мегингоц вернулся в капитанскую каюту. На экране его ждало паническое послание с Миры-6. «Начались сильные землетрясения, — писал заказчик. — Таких еще не было. Где ты, черт тебя дери? Мы или погибнем, если останемся, или разоримся, если уедем. ГДЕ КЛОНЫ?»

«А пошел ты, кретин собачий», — написал Мегингоц.

Тотчас ожил патруль. «Борт принят. Только четверо. По их словам, вами задержан священник. Подтвердите».

«Подтверждаю», — написал Мегингоц. И обернулся к двери, безошибочно угадав момент, когда она начнет открываться.

— Входите, отец Гермион! — крикнул он. — Мы тут как раз про вас разговариваем.

«Отпустите заложника», — потребовал патруль.

«Он не заложник, — сообщил Мегингоц. — Остался добровольно. Остальные подтвердят».

Спустя некоторое время патруль обратился прямо к отцу Гермиону: «Отец Юхтырь, требуем вашего возвращения. В случае отказа будет оповещена иерархия Эльбейской патриархии».

«Делайте свое дело, — написал отец Гермион, — а я буду делать мое».

И отключил связь.

Мегингоц повернулся в капитанском кресле. Священник стоял перед ним, как ученик, вызванный к директору. Мегингоц разглядывал его с непонятной улыбкой.

— Они ведь уничтожат «Молукку» — в любом случае уничтожат, — сказал наконец клон. — Ваше присутствие на борту их не остановит. А в епархию сообщат, что вас убили злые клоны.

Отец Гермион промолчал.

Мегингоц потянулся к кофейнику и сластям, завернутым в развеселую блестящую бумагу с выцветшими уже Санта-Клаусами.

— Хотите?

— Не откажусь.

Отец Гермион уселся рядом. Мегингоц отпил из своей чашки и вздохнул:

— Знаете, обожаю человеческую еду. Кофе, чай, сладкое. Мясо люблю, фрукты. Только почти никогда не перепадало.

— А я, представьте себе, люблю можжевеловую водку, — признался отец Гермион, принимая чашку из рук клона.

Мегингоц сперва удивился, а потом захохотал:

— Водку?

— Это мой тайный порок... Я ведь вырос на Эльбее, ближе к полюсу. Там много можжевельника и все пьют водку. И как-то по-доброму пьют, без безобразий...

Мегингоц упер подбородок в ладонь и уставился на священника немигающими глазами, совершенно хрустальными, с острой точкой зрачка. Как будто это на самом деле не точка, а восклицательный знак — вид сверху.

— Ну надо же, — протянул клон. — Вот никогда бы не подумал... А ваш отец — он тоже был священником?

Отец Гермион задумчиво поглядел на собеседника. Давно уже у него не возникало такого странною чувства. Время как будто замедлилось. Секунды еле плелись, минуты начали растягиваться, кик жвачка.

— Нет, — сказал наконец отец Гермион, — У нас было хозяйство.  Дом в лесу, молочная ферма, маленькое колбасное производство. Мое детство прошло среди запахов: копченого мяса, свежей крови, перца, пота, хвои. Никогда потом не было таких сильных, резких запахов...

Мегингоц поднес ладонь к носу и с любопытством обнюхал ее, сильно сопя.

— Вот уж не рассматривал людей с этой стороны, — пригнал он, — Запахи. Как странно... Возможно, люди, как и всякие