Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин
Ещё по весне я вскопал старый заросший огород и посадил картошку и зелень. Летом тайга охотно делилась грибами и ягодами. Научился коптить и вялить рыбку. Но больше заготавливал на зиму для Бурана.
Да что там, я научился у одной женщины печь хлеб и пироги. Мог потушить жаркое или сварить вкусный супчик. В печи всё получалось намного вкуснее. Тот же борщ я оставлял на ночь в остывающей печи. Утром получал наваристый и духовитый продукт в чугунке.
Рабочий день начинался с зарядки и разжигания печи. Потом завтрак и кормёжка вчерашней кашей собаки. Далее обход участка, после обеда личное время и готовка. А перед ужином я заносил необходимые записи в журнал, занимался ремонтом мотоцикла и чисткой ружья. Иногда читал и даже начал рисовать.
Кисть я не бросил, но первые месяцы не мог себя заставить взяться за неё. Слишком многое она мне напоминала. Потом отошёл, начал с карандаша — Буран дремлет у печки, старые сосны у реки и следы живности на снегу. Потом появились краски. Тайга сама просилась на бумагу. Утренний туман над водой, зимний лес в синеватых сумерках, первый снег на тёмных елях.
Только людей я не рисовал. Не хочу.
К лесу привык, как и к одиночеству. Научился различать тайгу, погоду по небу и настроение своего кобеля по движению ушей.
И порой ловлю себя на мысли, что я не Соколов. Мне ближе Ковалёв и эта личность престала быть защитной маской.
И всё же иногда, особенно зимними вечерами я доставал из чемодана маленькую чёрно-белую фотографию.
На ней улыбающаяся Лена на субботнике, её случайно снял кто-то из наших ребят. Я и забрал.
А как весна вступила в свои права я засобирался в отпуск. Как и любому советскому человеку, леснику полагается отпуск. И даже больше, чем обычному работяге. Почти месяц, учтивая льготы для нашего региона. Только Шаров отпустил меня лишь в конце апреля. Летом сложный пожароопасный сезон и ему будет трудно найти мне замену. Поэтому получив отпускные я попрощался с Бураном, убедился, что мой сменщик не подведёт и сел на поезд.
В кармане у меня солидная пачка денег. К тем двум тысячам, что у меня остались с Москвы я добавил ещё тысячу восемьсот.
Оклад у меня небольшой, всего 157 рублей. Но, плюс премия и моя пенсия. И тратить в лесу особо не на что. Вот и прикопил на домик.
Самое ценное моё имущество — это капсула, что находится в подвале дома в Уваровке. Нужно её незаметно изъять и перевести в другой дом. Желательно на востоке страны.
И тут мне подвернулся один дед, который хотел продать дом и перебраться в город к детям.
Он показывал фотографии этого строения. Дом находился в селе Шелихово Тайшетского района Иркутской области, достался он деду от родителей. Место удобное тем, что недалеко проходит железка, вокруг бесконечные леса и десятки небольших деревушек.
Поначалу думал насчёт своего дома на кордоне. Но это служебное жильё и в случае чего там будет другой хозяин.
От Кодинска до Тайшета пятьсот с хвостиком километров. Это на поезде и ещё тридцатник от Тайшета до Шелехова. Не полная глухомань, что не может не радовать.
Дом мне понравился не потому что был хорош.Главное — его расположение. Последний на улице, за огородом метров через сто начинается лес. В большой двор спокойно заходит грузовик и ещё остаётся место.
Сам дом — обычный четырёхстенок, чуть побольше моего на кордоне. Метров пятьдесят внутренняя площадь, две комнаты и кухня. Русская печь, электричество имеется, удобства и вода на улице. Есть свой колодец. Участок большой — соток двадцать пять. Есть баня, старый перекошенный сарай и дровяник. Крышу и забор не помешает подлатать. Зато имеется рубленный глубокий подвал высотой два метра и площадью метров пятнадцать. Для капсулы с лихвой хватит. Стены укреплены лиственными плахами, пол земляной и сухой. Хозяин говорит, что весной не затапливает. Да это и так видно по состоянию помещения.
Так что мы стукнули по рукам и я заплатил 2100 рублей. Оформили договор купли-продажи у нотариуса и зарегистрировали в сельсовете. Теперь я хозяин виллы почти в курортном месте. Ну а что, для любителей чистого воздуха — самое место.
В Уваровке сразу всем стало известно о моём возвращении. Не только Татьяна, но и другие соседи отметились. Даже стало приятно за внимание и я проставился, купив спиртное и угощение.
Ну а так как все знали, что я инвалид, то никто не удивился моему отказу пить водку.
— Да, я же перебрался к сестре в Краснодарский край. Там климат для меня подходящий. Вот, решил перевезти вещи. Если кто хочет купить дом, то могу продать недорого. Просто мне через неделю уезжать, время мало.
— А сколько просишь? — поинтересовался один из соседей.
— За две с половиной отдам. Оставлю даже кое-что из мебели.
— Так-то цена божеская, — и соседи начали шептаться. В итоге я смог продать и дом. Сразу после оформления документов занялся основным вопросом. Нужно организовать трёхтонный контейнер для ж/д перевозок.
Продавать дом я не боялся по той простой причине, что если никто не влез в него за год, значить Полипов меня не сдал полностью. И «им» про «него» не известно. Как и про некоего Ковалёва.
Скрытно, под покровом ночи вывозить капсулу, как я изначально думал, было бы глупо.
Поэтому я просто заказал на железнодорожной станции контейнер и мне его привезли в Уваровку.
Не знал, что у Дока есть небольшой, но очень даже сильный помощник в виде меддроида. Тот помог мне разобрать капсулу на три части. Это ложемент, аппаратный блок и лабораторный отсек. Самый тяжёлый узел весил в районе порядка 350 кг и с помощью меддроида я мог его кантовать.
Разобрав часть стены, я перетащил узлы в заказанные в местной столярке деревянные ящики. На станции сказал, что перевожу личные вещи. Я и в самом деле также погрузил диван, кровать, холодильник и небольшую стиральную машинку. А ещё весь инструмент и остатки вещей.
Так контейнер спокойно поехал малой скоростью в Красноярск. Глупо указывать реальное место — город Тайшет. В Красноярске я оправлю его по новому адресу, главное разорвать прямую связь, Уваровка — Тайшет. До сегодняшнего момента никто ещё не увязал молодого художника