Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

В общем, будем работать, и каждый будет выполнять свое дело. Мне же остается надеяться, что я смогу связаться с кем-нибудь из Чайнатауна и разузнать, что там творится. Нет — так будем постепенно проникать в район, не как полиция, с погромом, а аккуратно и тихо. Тем более у меня там есть несколько заведений — в большинстве своем те же бордели.

Я достал часы, посмотрел на время. А встреча не так уж и мало времени заняла, правда большую часть мы молчали.

Наконец поднялся, поправил пальто, пошел к пруду. Там быстро покрошил булку кряквам, которые тут же набросились на угощение, и двинулся к выходу из парка, туда, где меня дожидался Марчелло с машиной. Когда я вышел наружу, он тут же открыл заднюю дверь, проявив привычную почтительность.

Я сел на заднее сиденье, откинулся на спинку, закурил.

— Куда, босс? — спросил Марчелло, усаживаясь за руль.

— В клуб, — ответил я, затянулся.

Объяснять ему, куда и зачем, мне не нужно — на то я и босс. А он — мой водитель. У меня работа, причем срочная. Ну он и поехал.

Что самое плохое — Вэй Шень все еще остается призрачной фигурой. И все, что я о нем знал — это только имя и слухи. Но теперь я в курсе и кое-чего другого, да и Анслингер, думаю, не будет просиживать штаны, а займется делом. Канал поставки он не перекроет, наверняка есть и другие, но если получится узнать хоть что-то…

Машина влилась в поток транспорта на Пятой авеню.

Неделя выдалась достаточно изматывающей, и в первую очередь ожиданием. Я снова был в Нью-Йорке, и на меня снова навалились дела, связанные с Организацией, как с легальной частью дел, так и с нелегальной, естественно. Но только вот эта рутина, которой мне приходилось заниматься, естественно, не отвлекала.

Я сидел на своем обычном месте в социальном клубе, на столе лежала толстая стопка бумаг, которые мне нужно было разобрать. Часть из них касалась фонда помощи малоимущим, но там, к счастью, все было налажено, оставалось только прочитать и подмахнуть. И то больше касалось отмывания денег другими Семьями, чем моих. Я, конечно, на этом заработаю, но не так чтобы много.

В других шла речь о Кубе, где-то там была и распечатка телеграммы от Менокаля. Первый груз уже отправился к ним, и его должны были скоро встретить. Потом разгрузка, потом будут распределять между фермерами, и я подозреваю, что этим займется лично Кастро. А взамен мы получим первую партию земли. Правда, Лански, который уже вернулся из Канады не захотел, чтобы этим занимался Бен — то ли не доверял ему, то ли не хотел, чтобы он отвлекался от основного проекта, они ведь почти возвели здание — осталось совсем немного. Поэтому отправил туда своего человека.

Но мне не хотелось этим заниматься. Я достал из кармана блокнот, раскрыл его на той самой странице, где до этого нарисовал силуэт китайца, всмотрелся внимательнее.

Здесь я записывал донесения, которые получал от своих людей в Чайнатауне. И что же я получил?

Да ничего. Причем этим занимались не только Винни, но и Бруни, Адонис и Фарино. Каждый день мы созванивались, но никто ничего не говорил. Их люди заходили в лавки, прачечные, и везде им вежливо улыбались, кивали, но стоило задать конкретный вопрос, так сразу же начиналось «не понимаю», «не знаю», «не говорю по-английски», «спросите у соседа».

У меня возникло ощущение, что квартал превратился в натуральную крепость, что кто-то построил оборону. И даже те, кому мы платили раньше и сейчас за информацию, сейчас либо не брали денег, либо отказывались говорить. Один так вроде был готов, а потом куда-то исчез — бросил свою квартиру и посреди ночи ушел с вещами, никому не сказав ни слова.

И я понимал, что тут дело было даже не в полиции. Полиция напугала бы людей в квартале, но не так, чтобы те, кто работал с нами раньше и получал неплохие деньги, вдруг отказались от сотрудничества.

И у меня даже были мысли выпустить на улицу Чайнатауна людей Анастазии. Они точно что-нибудь узнали бы, пролив при этом, правда, немало крови. Но… Но это угрожало войной. К тому же меня сдерживало обещание, которое я дал Анслингеру. Слишком уж выставляться мы не могли.

Целая неделя, а результата практически ноль. Будто весь Чайнатаун разом ослеп, оглох и потерял дар речи. «Не вижу», «не слышу», «не говорю», прямо как на той картине с обезьянами, которые закрывают глаза, уши и рот.

Но кое-что мы все-таки выяснили, пусть это и были всего лишь слухи, причем очень тревожные. Лидеры тонгов куда-то пропали, причем обеих организаций, причем в один день. И никто понятия не имел, куда они делись. И что-то подсказывало мне, что они не просто собрались и уехали в Китай. Думаю, Вэй Шень сделал свое дело.

И если это так, то он стал настоящим хозяином квартала. И это объясняло, почему все молчат.

Я достал из кармана пачку сигарет, прикурил, и принялся все-таки за бумаги. Сжал сигарету уголком рта, подписал один документ, второй, прочитал смету, которая пришла от Мейера — мы вкладывали деньги, но не так, чтобы потерять их, а чтобы приумножить. Земля на Кубе достанется нам дешевле, чем если бы мы платили за нее наличкой.

Дверь открылась. Я поднял голову, ожидая увидеть очередного гостя или просителя — они подходили периодически. Но нет, вошел мужчина в дорогом пальто и в шляпе. От Сквозь расстегнутое пальто было видно цепочку часов, и она была золотой — в таких вещах я понимал прекрасно. Кто-то важный.

Марчелло посмотрел на меня, а я кивнул — мол, пропусти. Так что преграждать дорогу гостю он не стал. Тот прошел, и проговорил:

— Мистер Лучано, у меня для вас конверт от мистера Фарли. Сказали передать срочно и лично в руки.

— Хорошо, — кивнул я, отложив в сторону очередной лист бумаги. Если бы дело касалось Фарли, то он просто позвонил бы, а раз письмо, то демократ тут просто посредник. Скорее всего, оно от самого Анслингера. — Давайте.

Мужчина достал из