Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Да и с этими парнями могло что угодно случиться. Они могут сейчас в его банде быть. А может и такое случиться, что они, допустим, мертвы. И он сам их же и грохнул, чтобы деньгами не делиться. И вот в итоге никого и не нашли.

Надо бы сказать Анслингеру, чтобы поискал трупы китайцев, найденные в городе как раз в октябре двадцать девятого. Правда, и это ничего особо не гарантирует — вполне может получиться так, что он их в лес вывез. Или в реку. У нас в Нью-Йорке чаще в реке топят, уж чего-чего, а воды полно.

Нет, это не дело. Если уж Анслингер требует от меня более решительных действий, то так мы, пожалуй, и поступим. А остальным придется отступить. Не хочется, конечно, лишнего шума, не хочется, да и есть риск ответного удара. Да и парни, у кого есть свои заведения в Чайнатауне, будут недовольны — тот же Адонис.

Но все же я решился, затушил сигарету в пепельнице, после чего сложил бумаги и убрал их обратно в конверт, который сунул во внутренний карман пиджака. Посидел немного, подумал, и все-таки решился. Пора.

Я подошел к телефону, поднял трубку и набрал номер кабинета в портовом профсоюзе. Трубку взяли мгновенно.

— Слушаю.

— Альберт, это я, Чарли, — сказал я. — Есть дело.

— Конечно, слушаю, босс, — сказал он.

— Наши парни в Чайнатауне не справляются, никто не хочет ничего говорить. Я думаю, надо немного расшевелить их. Подготовь своих людей, возьми оружие из наших запасов, если понадобится. И если до конца недели мы ничего не узнаем, то начинай действовать.

Он помолчал немного — подозреваю, что не поверил тому, что я сказал. Босс, всегда такой осторожный, и тут, по сути, дает добро на резню.

— Я могу действовать своими методами?

— Своими методами, — разрешил я. — Постарайся только без оставления трупов на всеобщее обозрение, и все такое. Нам не нужно, чтобы китаезы стали бояться нас, нам надо получить информацию.

Он снова помолчал, а потом в трубке послышался его голос, даже немного радостный.

— Конечно, босс, все сделаем! — сказал он. — Вот это настоящее дело, мать его.

Похоже, что Анастазии понравилась эта идея. Мне она не очень по душе, не хочется лишнего шума, а он все-таки будет.

— Когда, ты говоришь, приступать? — спросил он.

— Со следующей недели, — ответил я. — Если до следующей недели ничего не найдем, то начнешь.

— И действовать могу на свое усмотрение? — он переспросил, похоже, что не совсем поверил. Все-таки все это время я старался держать его в узде.

— Да, Альберт, все так.

— Хорошо, босс, — проговорил он, чуть повременил, после чего спросил: — А местные заведения? Бизнесы? Что с ними?

— То, что получится отбить, заберешь себе, — сказал я — ему нужно было кинуть кость, да и его людям нужно было объяснить, зачем они это делают. — Но что-то мне подсказывает, что немногое уцелеет.

— Будем бить аккуратно, но сильно, — он хмыкнул, каким-то непонятным образом повторив цитату из «Бриллиантовой руки».

Я хмыкнул невольно этой мысли. Нет, уж кто-кто точно не из будущего, так это Анастазия. Настоящий продукт своего времени и среды, в которой рос.

— Все, готовься, жди, — сказал я.

— Спасибо, босс, — ответил он.

Я повесил трубку, потом налил себе кофе — раз уж подошел к стойке, то почему бы и нет. Взял себе булку — в сладком я ограничивался, раз уж без того мне приходилось есть много мучного и жирного, но сейчас захотелось.

Подошел обратно к столу, отодвинул бумаги и стал есть.

Не совершил ли я сейчас ошибку? Не знаю.

По сути, начал очередную войну, я уже сбился со счета, какую. В газетах опять будут писать про гангстерские разборки, как бы мы ни пытались их пригасить — газеты далеко не все под нашим контролем.

Да и людей потеряем опять. Конечно, парни Анастазии крутые, они хороши в драке, но все равно разное может случиться.

С другой стороны, лучше уж мы начнем войну, чем Вэй Шень. И лучше нам нанести первый удар, когда они не будут к этому готовы.

А вот мы на этот случай приготовились. Охраны у нас сейчас полно, у моего дома так вообще восемь человек дежурят, да снаружи у клуба полная машина. Так что наехать на меня непросто будет.

Но все равно. Не хочется мне этого.

С другой стороны, куда деваться? Нравится, не нравится — терпи, моя красавица. Раз уж в такого человека попал и до сих пор из этого бизнеса не вышел — нечего и нос воротить.

Квартира, которую еще месяц назад занимал Синг Ки, теперь принадлежала другому хозяину. Обстановка практически не изменилась: тот же резной шкаф черного дерева и кровать с массивной спинкой в спальне, те же шелковые красные ширмы с вышитыми золотом драконами, тот же низкий столик у окна, за которым прежний владелец так любил пить чай на рассвете и закате.

Единственное, что изменилось — это запах. Помимо благовоний в воздухе стоял другой, более тяжелый и сладкий. А помимо чайных приборов на столике лежала курительная трубка с длинным нефритовым мундштуком.

Вэй Шень, в прошлой жизни Виктор Шевцов, лежал на низком диване, обложенный шелковыми подушками, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за тем, как девушка разливает по чашкам горячий чай. А две другие перебирают струны каких-то китайских щипковых инструментов, играя медленную мелодию. Все они были полностью обнажены.

Тело было приятно расслаблено, мысли медленно перетекали из одной в другую. Он наклонился, снова взял трубку, которую девушки уже приготовили, затянулся еще раз, выпустил дым к потолку, украшенному лепниной с изображением журавлей. И в который раз уже подумал, что китаянки не особенно-то его и привлекают.

Не то чтобы совсем — тело есть тело, и оно требует своего. Но эти годы, которые он провел в своем новом теле… Эти плоские лица, выработанная поколениями покорность… В этом не было огонька, который был свойственен русским женщинам. Эти буквально как рыбы какие-то, разве что глаза свои узкие не пучат.

В такие моменты он часто вспоминал, как закончилась его