Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

Последний год обучения в корне отличался от предыдущих. У нас почти не осталось обязательных предметов обучения. Зато резко возросло количество реальных заказов. Лично я расписывал интерьер в фойе заводского клуба, для выпускников даже организовали выставку, организованную сотрудниками музея-заповедника «Абрамцево». В числе немногих и моя работа ушла на областной смотр студенческих работ.

А так — моя личная жизнь весьма сера и невыразительна. На первом курсе многие девчонки искали моего внимания. Потом поняли что-то для себя поняли и перестали меня замечать. Иноземцева наконец-то угомонилась и нашла новую цель для своей благосклонности.

Со спортом я завязал ещё в конце второго курса. Просто тот факт, что я занял четвёртое второе место на зональных соревнованиях и выполнил норматив мастера спорта СССР так перевозбудил моих тренеров, что они потребовали, чтобы я чуть-ли не бросил учёбу и занялся исключительно бегом. Ну да, а какая уж тут учёба при ежедневные тренировках дважды в день. Поэтому мы немножко с ними разругались и я просто перестал тратить на это время. Меня устраивают ежедневные вечерние пробежки по нашему парку. Вечером мой организм лучше переносит физические нагрузки и у меня остаётся позитивное ощущение от пробежек.

С женщинами как-то всё сложно, Литягина так и не оценила мою мужественность, а позже выяснилось, что у неё появился воздыхатель из военных. И даже дело к свадьбе идёт, так что — между нам, ничего не выросло. Ну а так как естество своего требует, мне тридцать один год, самый расцвет — вот я и нашёл маму-одиночку.

Инна трудится на заводе контролёром качества, работа сменная и если бы не мама, то ей было бы трудно подымать пятилетнего сынишку. А так мы встречаемся без всяких обязательств. Чаще всего в её однокомнатной квартире. Никакой нереальной любви, чистый прагматизм. Нам обоим требуется разрядка, плюс я помогаю ей материально.

Почему так получилось — видимо я максималист и все мои устремления были направлены на учёбу. Всё вторично, главное достичь успеха. Ну и видимо окружающая среда таким образом и отреагировала на меня. Однокурсники и однокурсницы успели пережениться, даже детишки появились. Они влюблялись и расходились, строили конкретные планы на жизнь, один я как белая ворона. Как-то раньше мне было всё пофигу, а тут после разговора с Ларионовой будто остановился и впервые за долгие годы задумался. А туда ли я иду, может в самом деле найти симпатичную девчонка, создать с нею семью и работать в своё удовольствие в том же худфонде или художественном комбинате. Или же у меня ещё есть предложение от Богородской фабрики художественной резьбы по дереву. Те обещают отдельную комнату в семейном общежитии и служебную квартиру в малосемейке в случае женитьбы.

Всё изменилось в одно обычное утро, просто в мастерскую сунула свой хитрый нос худосочная директорская секретарша и громко пропищала:

— Соколов, к директору, — а чтобы я долго не возился, добавила, — срочно.

Пришлось вытирать кисть и топать на второй этаж. Попутно думать, где я мог накосячить. Ни разу меня не вызывали в начальственный кабинет. Вроде образцовый студент и всё такое.

— Соколов? Зайди, — директор училища махнул мне рукой и при этом сделал зверское лицо показывая в сторону стоящего у окна человека.

Едва переступив порог, я понял, что разговор будет необычным. У окна стоял человек среднего роста лет шестидесяти в дорогом тёмно-синем костюме. На столе дымятся чашки с чаем, значит гость и в самом деле важный. Тут ещё кожаная папка на столе с надписью «Московский обком КПСС».

Его я узнал сразу, товарищ Полипов. А он изменился, волосы заметно посидели, лицо стало суше и жёстче, но взгляд остался прежним — внимательным и цепким, привыкшим оценивать людей за несколько секунд.

Директор поднялся, — Алексей, познакомьтесь. Это второй секретарь Московского областного комитета партии, товарищ Полипов. Сегодня он был в Загорске по рабочим делам, а по дороге решил заехать к нам. Николая Захаровича заинтересовало твоя работа, выставленная в нашем музее.

Полипов наконец отмер и даже улыбнулся мне., — работа действительно интересная. Вот мне и захотелось познакомиться с автором, так сказать лично.

Мы обменялись рукопожатиями и мне дозволили приземлиться на краешек стула.

Вот же артист, ни один мускул на лице не дрогнул, словно видит и слышит обо мне впервые.

Потом пошёл разговор о выставке, о дипломе и моих планах на будущее. Причём я больше отмалчивался, говорили два старших товарища. Партийный работник спрашивал, а директор подобострастно отвечал. Ну ещё бы, партия сейчас — самый влиятельный орган власти. А Полипов — практически второй человек в этой властной структуре. Под ним вся огромная Московская область за исключением самой Москвы. Там рулит МГК. Подмосковье — это вам не провинция, у него особый статус. И вот этот небожитель неожиданно посещает незначительное учебное заведение. Насколько я знаю, именно второй секретарь курирует идеологию, культуру и пропаганду. То есть он как бы верховный бог для нашего директора. И тот искренне не может понять, как следует себя вести. Отсюда и неловкости в беседе.

Наконец Полипов посмотрел на наручные часы, — благодарю, Иван Натанович. Если Вы не возражаете, я украду у Вас выпускника на несколько минут. Хочу поговорить о перспективах работы. Возможно, Московскому обкому такие ребята пригодятся.

Директору осталось только подскочить, — конечно, разумеется.

У входа стоит чёрная «Волга» ГАЗ-24 с правительственным номером. Водитель в светлой рубашке молча открыл заднюю дверь.

Минут через сорок машина остановилась у ресторанного гостиничного комплекса в Загорске. Это было спокойное место, где любили посидеть важные партийные и хозяйственные работники.

Нас провели в отдельный кабинет. Официант быстро сервировал стол и исчез. Полипов дождавшись его ухода резко повернулся ко мне.

Улыбка исчезла. — Ну здравствуй…- тихо сказал он. — Не против, если я буду на «ты»

— Конечно.

— Ну тогда сразу к делу, — несколько минут тот подбирал слова, наконец заговорил.

— Знаешь, почему я приехал?

Я отрицательно покачал головой.

Тут вновь нарисовался официант и начал расставлять с тележки холодные закуски.

— Выпьешь? — Полипов налил полную рюмку холодной водки и застыл с поднятой рукой.

— Нет, я лучше минералки.

— Как знаешь, — махнув не морщась алкоголь, он подцепил солёный грибочек. Со вкусом прожевав его,