Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин
Назвал её так — «Пётр I на Олонецком оружейном заводе». Это не парадный портрет государя, не победоносный полководец на вздыбленном коне с мечом в руке, указывающем на врага. Я хочу убить двух зайцев одновременно. Думаю, комиссия оценит образ царя-труженика. Человека, стоящего в кузне рядом с простыми мастерами. Он держит в руке только что откованный инструмент и внимательно слушает немолодого мастера. Остальные рабочие окружили эту пару, создавая ощущение, что царь-батюшка приехал учиться у них.
Работу начал исподволь, неделями сидел в библиотеках, перелистывал альбомы, старые гравюры и книги по русскому костюму.
Вот и мой личный интерес, я хотел начать свою творческую жизнь с того, что мне действительно нравилось.
Ещё из прошлой жизни, занимаясь исторической реконструкцией я привык полагаться только на достоверные факты и реальные вещи той эпохи.
Меня интересовало всё: как выглядят кузнечные меха начала XVIII века, какой формы были клещи и как крепились водяные молоты. Я так привык работать и менять ничего не собираюсь. Я, как бы восстанавливаю ту эпоху, а не рисую как Репин фантазии на тему Ивана Грозного про якобы убиенного царевича Алексея. То есть я сначала создаю тот мир, а потом населяю его людьми. Я хочу, чтобы каждый человек, каждый предмет в моей картине существовали не для украшения. У них своя работа, своё место.
Нас учили, что в подобных полотнах мастера делают главный акцент на центральных фигурах. Второстепенные персонажи и дальний план писались свободнее, широкими мазками, чтобы не отвлекать зрителя.
Я же хочу поступить иначе. Передний план, средний и глубина кузницы — всё будет проработано с одинаковой тщательностью. Как рабочий тянет раскалённую полосу железа, сквозь распахнутые ворота виднеется двор завода с телегами и штабелями брёвен и дымящимися трубами. Всё должно выглядеть так, будто случайный свидетель действительно заглянул на Олонецкий завод и сейчас с любопытством осматривается. Но главным, конечно, остаётся сам Пётр. Но он не возвышается нал окружающими, он рядом с мастерами. Его облик прежде всего притягивает благодаря его естественности. Театральность — вот мой враг, зритель не должен восхищаться царём, он должен поверить, что именно таким он в реальности и был.
Да, будет непросто. Так не рисуют, это новое направление, которое я бы назвал историческим реализмом.
Эта работа заняла у меня четыре месяца непосредственного рисования. Большой холст размером 150×200 см. Предварительно были десятки карандашных эскизов, этюды рук, лиц, одежды и внутреннего пространства кузни. Лишь потом я натянул холст на подрамник. Моя наставница поначалу только качала головой:
— Опять ты за своё. Слишком много деталей. Не успеешь, зритель всё равно не увидит и половины из того, что ты выписываешь.
А в один прекрасный день она перестала придираться:
— Странное ощущение… Будто это не историческая картина. Будто кто-то открыл дверь и заглянул в настоящую кузню.
Хм, именно этого я и добивался. На холсте нет ни одной случайной детали, всё на своём месте. Каждая складочка и гвоздь. Рабочие не позировали, они трудились.
Мне удалось проработать всю глубину пространства почти с той же тщательностью. Сквозь дым угадываются силуэты чумазых рабочих. Казалось, воздух в кузне наполнен жаром, гарью и металлическим звоном.
По колориту преобладают тёплые коричневые, охристые, чёрные и тёмно-красные цвета. Главный источник света — горн с раскалённым зевом и солнечный луч, падающий через открытые ворота.
Очень ценной стала реакция на просмотр нашего завотделением:
— Удивительная вещь… По колориту почти как старые голландцы или тот же Рембрандт, а по ощущению — будто современный фоторепортаж из петровской эпохи.
На защите вышел неожиданный спор между членами комиссии:
— Работа безусловно сильная. Очень грамотный рисунок. Великолепная историческая подготовка. Но автор явно перестарался с деталями. Глаз начинает путешествовать по картине и теряется главный центр композиции.
Его поддержала пожилая женщина:
— Именно. В академической школе не случайно дальний план пишется обобщённо. Здесь же хочется рассматривать каждый угол. Это достоинство и одновременно недостаток.
— А мне коллеги кажется, мы просто не привыкли к подобному. Посмотрите, ведь все эти детали работают не сами по себе. Они создают правильную среду. Я даже с расстояния почти чувствую запах угля и слышу звон молотов.
Ну и точку поставил председатель, — историческая живопись — это прежде всего образ героя. Здесь же Пётр почти ничем не выделен.
В итоге работу приняли, но порядком раскритиковали. Да ладно, главное у меня скоро будет на руках первый в моей жизни диплом, которого я добился собственным трудом.
На носу распределение, народ тушуется и переживает. Оно сильно зависит от мест, где требуются специалисты нашего профиля. Девчонки поголовно хотят работать поближе к дому, к маменькиному крылышку. Но были и такие, кто мечтал оказаться в Москве.
Лично я просто с улыбкой посматриваю на эту нездоровую суету. Дело в том, что месяц назад в наше училище пришла бумага из обкома следующего содержания:
«В связи с производственной необходимостью направить выпускника АХПУ Соколова Алексея Ивановича в распоряжение Загорской художественно-производственной мастерской (ЗХПМ) художественного фонда РСФСР».
Таким образом у меня вроде как спецраспределение и нужно только лишь дождаться получения диплома и выдачи официального направления.
А началось всё с того, что просто в субботний день за мной заехали. Сам Полипов на своей тройке. На «Жигулях» третей модели разумеется. Он подъехал утром, буквально опередил меня на пять минут. Я собирался порисовать на берегу реки, пока свет не ушёл.
Одет Полипов был по-простому в лёгкую мастерку и спортивные штаны. На переднем сидении удобно устроилась его дочь:
— Оля, познакомься. Это Алексей Соколов. Очень талантливый художник, один из лучших выпускников Абрамцевского художественного училища.
Мне только осталось улыбнуться девушке, — Алексей, не составишь нам компанию? День такой замечательный, вот решили с дочерью выбраться на дачу.
Ну и как тут откажешь, тем более мне самому интересно, как чувствует себя Ольга.
Мы быстро выскочили из города на трассу.
— Помнишь дочь, я тебе рассказывал об одном упорном парне, который через многое прошёл. Работал на БАМе простым водителем грузовика, попал в тяжелейшую аварию и вот сумел не только выкарабкаться, но и сменить профессию.
Девушка обернулась и посмотрела на меня со странной улыбкой. Нет ничего хуже, чем это враньё. Но Полипов опытный игрок и сейчас пытается направить ситуацию в нужное ему русло.
Пока ехали, выяснилось, что семья Полиповых проживает в славном городе Москве