Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев
— Увы, это не всегда спасает. И если эти ваши лебёдки по фото, сделанным коррэктли… корректно, вполне возможно восстановить и сделать где угодно, то, допустим, те оригинальные конструкции из стальных спиц, что позволяют лечить сложнейшие переломы…
Ого… Вот это откровения пошли от фотокорреспондента Дэйли Мэйл!
— Немцы хотели вывезти эти сведения из России, но были перехвачены и уничтожены, насколько мне известно. Материалы по секретным медицинским аппаратам не покинули пределов Советского Союза. Канарис получил кик ин зе… как это по-русски? По шапке от Гиммлера.
Откровения становились всё невероятнее. Пожалуй, кольни он мне сейчас цианида, я не умер бы сразу исключительно из любопытства, жгучего, яркого. Да, этот, с лошадиной мордой, умел заинтересовать.
— Мы, как я уже говорил, не хотим повторять немецких ошибок и тем более — допускать своих. Время пока играет на нас, и терять его было бы непростительной глупостью и расточительностью. Именно поэтому я говорю с вами, — он показательно обвёл взором стены кельи, — настолько откровенно. Если ваш куратор согласится — мы обсудим всё гораздо предметнее. Интерес Британии понятен и логичен — сведения о новых медицинских методиках, аппаратах и лекарствах.
— Зачем это моей стране? — да, для того, чтобы торговаться, нужно было как можно больше информации.
А в том, что с ними придётся долго, мучительно долго биться за каждый фунт и пенни, или какие там сейчас были в ходу деньги в Англии, я ни секунды не сомневался.
— Это хороший, правильный и разумный вопрос, Иван. Повторюсь, подробности мы станем обсуждать позже, и, ай сэппоуз… я полагаю, даже не мы. Но то, о чём я имею полномочия говорить, это всемерная поддержка научных и медицинских изысканий как на территории России, так и в Великобритании, — теперь он говорил, будто с листа читая. — Это пересмотр договорённостей об объёмах и суммах контрактов на поставки лекарств, станков, металлов, в том числе цветных, и продовольствия. Вплоть до полной отмены оплаты.
Кажется, теперь лошадиных морд в каморке под лестницей стало три. Моё лицо вытянулось так, что я даже тут, внутри, это ощутил. Даром? Англичане?
— И, вероятно, будет возможность обсудить предоставление вашим кураторам сведений, полученных британской разведкой от наших резидентов в Берлине.
«Вероятно», «возможно», «всемерно» и остальные политические и дипломатические слова, конечно, пока не значили ровным счётом ничего. Вполне возможно, что и сам факт этой встречи и этого разговора тоже не значил ничего, будучи очередной или внеочередной проверкой странного молодого врача со стороны своих же. Но если нет… Если хоть часть сказанного Смитом окажется правдой…
— Вот именно об этом я и говорил, Иван. Вы — рациональный человек, и вы — врач. Постулат «не навреди», если я не ошибаюсь, одинаков для людей вашей профессии олл оувер… по всему миру. И мысль о том, что ваша гибель, случайная или преднамеренная, может нанести непоправимый вред не только молодой семье Николиных, пожалуй, единственное, что сможет сыграть в пользу нашего предложения. Но это сильная карта, Иван.
— Согласен, Джеймс, ход отличный. Но ваше предложение необходимо взвесить и обдумать, тщательно, обстоятельно, — сглотнув, кивнул я, продолжая смотреть в его водянистые глаза. Гоня от себя мысль о том, что пламя керосинки справа делает его очень похожим на Мефистофеля. Ну ещё бы, с такими-то предложениями… — Будет очень печально, если я не смогу принять участия в этом вашем проекте. Если вы не уберёте сейчас шприц…
— Какой шприц? — он вскинул рыжие брови, удивившись совершенно искренне.
Я опустил глаза и увидел, что к коже на тыльной стороне моей ладони прижат отточенный до игольной остроты грифель простого карандаша. А вот никакого шприца там теперь не было.
— Вы, вероятно, сильно утомились, друг мой, — с абсолютно неподдельной грустью и заботой продолжил он. — Это просто пэнсил… карандаш. Я предложил бы вам его в качестве сувенира, но, боюсь, он не настолько хорош. Лучше вот что… Говард, достань осторожно и медленно журналы.
Тот, как и было сказано, показательно медленно отвёл в сторону полу пальто и достал из внутреннего кармана свёрток из обычной коричневой обёрточной бумаги, положив его на тумбочку. Не передавая в руки ни Смиту, ни мне.
— Там свежие номера «Бритиш Медикал Джорнал» и «Ланцет». Полагаю, вы найдёте того, кто знает язык, чтобы перевести статьи. А если этому, как вы дефинетли… определённо удачно выразились, проекту суждено развиваться дальше, я лично буду просто счастлив прочитать на этих страницах материалы за вашим авторством, Иван. И, повторюсь, тут дело не в тщеславии или тяге ко всемирному признанию. Вы, я думаю, идеалист. Это, говоря онестли… откровенно, ещё хуже, чем патриот и однолюб, конечно. Но если вы и ваша страна решите, что часть медицинской науки, доступной сейчас только Советам, сможет стать мировым достоянием, то это будет несомненным гуманистическим достижением человечества. Пожалуй, наравне с созданием Международного Комитета Красного Креста!
Ну, вот тут ты, конечно, перегнул палку, дядя. На нервной почве, наверное. То вон как ловко заливал, а фокус со шприцом и вовсе шикарный был, хоть на бис проси повторить. Но тут переборщил. Не знаю, как сейчас, но в моём времени Красный Крест был тем ещё змеёвником, прикрывавшим агентов почти всех известных разведок.
— Я благодарю вас, Джеймс, за увлекательную историю и крайне интересную беседу. Вас, Говард, за сувениры. Статья в «Ланцете» дорогого стоит, я лично знаю несколько человек, которые ох как дорого бы заплатили за то, чтобы там появились их фамилии…
Конечно, на память немедленно пришёл наркомздравовский Жаров и его недавняя попытка украсть изобретения Зайцева. И то, какой бледный вид он поимел после того, как ситуация с моей помощью пошла вообще не по его сценарию.
— Назовите вашу цену, и мы обсудим сделку! — ответная фраза вырвалась у Говарда быстрее, чем Смит успел поднять руку в останавливающем жесте.
— Не обижайтесь на моего коллегу, Иван, он молод и несдержан. И слишком долго работал за океаном, нахватался этих странных глупостей у американцев. Бай зе вэй… к слову о них. Я, разумеется, не знаю, что предложили или ещё только предложат вам их представители, но исключительно по-дружески рекомендую, как вы и сказали, взвесить всё тщательно. Эти заокеанские выскочки в последнее время теряют в погоне за быстрыми деньгами последнюю совесть. Этот их Трумэн…
Гордого брита аж перекосило.
— Впрочем, я не настаиваю. Повторюсь, мои полномочия распространяются онли… лишь на то,