Рождение Колосса - Денис Старый

В нынешней России насчитывалось всего четыре фельдмаршала — разумеется, не считая самого государя, носившего звание генералиссимуса. Примечательно, что из этой четверки высших военачальников трое получили свой фельдмаршальский жезл буквально в течение последнего года, а то и считанных месяцев.

Но Матюшкин, доводящийся императору дальним родственником, искренне считал (и государь это мнение разделял), что он получил вполне серьезный боевой опыт и не зря носит свои эполеты. А уж та новейшая теоретическая — да и практическая — база, в которую его тайно посвятили, делала его полководцем совершенно иной формации. Далеко не каждому генералу в империи было дозволено хотя бы близко прикоснуться к подобным секретным тактическим знаниям.

И именно эти знания диктовали фельдмаршалу непреложное правило: сейчас нельзя даже намеком показывать врагу, какие именно страшные сюрпризы для него уготованы. Никакой преждевременной суеты.

Сквозь утреннюю дымку было видно, как османы, наглея, выдвинули свои тяжелые бронзовые пушки далеко вперед. Турецкие артиллеристы занимали позиции, самоуверенно полагая, что находятся в полной безопасности.

Пятьсот шагов. Для обычного гладкоствольного ружья — дистанция недосягаемая. Но для метких штуцерников, вооруженных нарезными стволами с новыми пулями, это было вполне рабочее расстояние. Да, на такой огромной дистанции не стоит ожидать ювелирных попаданий «в яблочко». Но у русских стрелков была своя, математически выверенная тактика. Если, к примеру, сразу три снайпера брали на мушку одну цель — пушкаря с пальником или разряженного османского офицера, — то эта цель была гарантированно обречена.

Чугунные турецкие ядра тяжело били по русским позициям, вздымая фонтаны сухой земли. Вражеская артиллерия хоть и добивала до передовых линий, но глубоко отрытые траншеи, мощные плетневые фашины и выставленные деревянные щиты надежно спасали пехоту. Инженерные войска потрудились на славу, оборудовав надежные схроны с мощными перекрытиями, словно заранее зная, что враг будет применять навесной огонь.

И даже после долгих десяти минут практически непрерывного обстрела потери на этом участке оказались минимальными. Погибли лишь двое нерадивых рекрутов, которые по глупости позволили себе полюбопытствовать, что же происходит снаружи: высунулись за бруствер и тут же были убиты осколками. Еще с два десятка солдат получили легкие ранения от разлетевшихся камней и щепы.

Фельдмаршал Матюшкин стал откровенно скучать. Он ждал массированного броска турецкой пехоты, но османы почему-то не шли в атаку.

— Ваше высокопревосходительство! Разведка доносит: замечены турки, которые залегают в высокой траве в точности по примеру наших штуцерников! — тяжело дыша, доложил прискакавший вестовой.

Матюшкин внезапно похолодел. Неужели турки переняли русскую передовую науку? Неужели они теперь будут бить его солдат той же тактикой и почти таким же дальнобойным вооружением, на которое делала главную ставку русская армия?

Фельдмаршал не знал того, что у турок, во многом благодаря стараниям французских советников, на всем этом огромном участке появилось от силы полсотни таких стрелков. Остальные, не успев отлить себе нужных пуль да еще и не освоив как следует баллистику стрельбы новыми конусными пулями, собирались работать по русским позициям из нарезных штуцеров старого французского образца. Это оружие заряжалось мучительно долго: у лучших европейских стрелков на это уходило полторы минуты, а у турок процесс и вовсе занимал все две.

Но русские ждали. Ждали, когда у османских командиров наконец лопнет терпение и они поймут, что их слепые артиллерийские обстрелы ни к чему толком не приводят. Когда из порохового дыма густыми цепями выйдет турецкая пехота и начнет штурм. Вот в этот самый момент и должны были начать свою смертоносную работу два полка русских метких стрелков. И всё это — при сокрушительной поддержке собственных батарей, которые по математическим выкладкам должны были накрыть турецкие пушки одновременно с идущей на приступ пехотой.

Матюшкин даже приказал готовить масштабную вылазку: он собирался ударить кавалерией и вывести вперед как минимум три пехотных полка, специально обученных маневренному бою с возможностью стремительно перестраиваться прямо под огнем.

Но тут…

Гулкие, утробные хлопки привлекли особое внимание фельдмаршала. Этот звук разительно отличался от привычного грохота пушек.

Турецкие бомбы полетели по неестественно крутой, высокой траектории — точно так, как это обычно делали русские мортиры.

— Матерь Божья… — только и смог выдохнуть Матюшкин.

Он с ужасом понял замысел врага: черные шары бомб начали разрываться прямо в воздухе, прямо над головами русских солдат, уже изготовившихся к отражению пехотной атаки.

В небе вспыхивали грязные облака, и бомбы щедро сыпали сверху свинцовым дождем картечи, беспощадно накрывая открытые русские позиции. Те, кто всё еще оставался в глубоких укрытиях, имели шанс спастись от этого стального урагана. Но некоторые из турецких снарядов таили в себе иную смерть: они разрывались не картечью, а воспламеняющейся жидкостью. Липкая горючая смесь огненными брызгами окатывала русские траншеи, мгновенно сжигая всё живое.

В рядах русских войск, секунду назад бывших образцом дисциплины, началась паника. Завопили заживо горящие люди. Заметались лошади. Никто здесь не ожидал, что турки умеют воевать так.

Впервые за весь этот победоносный год липкие сомнения и первобытный страх сковали разум и сердце фельдмаршала Матюшкина. Он смотрел на огненный ад, разверзшийся над его позициями, и непоправимо запаздывал с нужными приказами, теряя драгоценные секунды, оплаченные солдатской кровью.

Перекоп

7 июля 1726 года

Бойцы вжимались в землю именно так, как их уже успели натаскать отцы-командиры. Которых, в свою очередь, натаскивали на полигонах. Треть офицерского состава среднего звена от капитанов и ротмистров до премьер-майоров прошли подготовку на Полигоне под Петербургом и в Москве. Так что было от кого научиться, как прятаться, как воевать по-новому, как вспоминать очень старое, но эффективное и неожиданное для врага.

Когда на полях сражений начали массово применять разрывные воздушные бомбы, осыпающие окопы шрапнелью-картечью, русское командование тут же приняло решение: срочно готовить личный состав к противодействию этой новой угрозе.

Появилось в России — точно появится и у других. Дай Бог и эффективная работа Тайной канцелярии не подведет, пройдет все же некоторое время и не сразу русская армия растеряет явное преимущество на поле боя. Но готовиться нужно уже сейчас. Чтобы и в подготовке опережать врага на года два минимум. Правильно, судя по всему… Турки использовали воздушные бомбы.

Обучить такому, как эффективно прятаться от картечи, конечно, было чертовски сложно. Смертоносная, она от высотного разрыва бомбы устремляется плотным веером сверху вниз, и над каждым идущим в атаку солдатом невозможно соорудить персональный щит, чтобы вражеский свинец или чугун его не пробил.

Однако смерть от таких коварных боеприпасов далеко не всегда бьет строго вертикально. Чаще всего это косой,