Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

— Моей ученицей… Не буду даже спрашивать, чему собирается у меня учиться Анна Иоанновна. Что ж, я просто не могу отказать себе в удовольствии принять её. Самое малое, будешь мне напоминать о родных местах.

Странно искорёженное отчество — какой-то неизвестный Анне язык — сида выговорила со значением, словно всем известную шутку. Верно, слишком долго жила на востоке империи. Что до слов о родных местах, тут и гадать нечего: клан Анны некогда был изгнан из Коннахта, отчего и подался на римскую службу. Да и ирландский она знала хорошо, в отличие от большинства городских «десси», которые на деле давно римляне. Это ничем не плохо, сида и сама такая — только ей, верно, хотелось иной раз поболтать на языке Зелёного Острова.

Новость о приёмных часах Немайн приняла спокойно, только уточнила, что устраивать такое она согласна не чаще раза в неделю. Кому нужно быстрей — пусть пишет записку, если она сочтёт нужным откликнуться — примет или напишет ответ. Нужно только установить место для сбора и ящик с прорезью.

Эйлет решительно кивнула, только уточнила:

— Может, лучше вкопать столб, как у Защитника? Пусть приколачивают. Зато избавимся от ругательных писем и чёрной магии. Опять же, пергамент дорог, а кругом полно ирландцев. Да даже римлянин будет карябать дощечку пёрышком. За такие-то деньги!

— Но если кто захочет поведать тайное? — спросила Анна. На деле её больше волновало, что восстанавливать практику молитвенных посланий богине прямо на глазах у римской миссии неблагоразуино. Ведь осудят! Столб, конечно, не статуя… а её самый грубый заменитель. Вполне рабочий, если из правильного дерева и намоленный. Уж всяко лучше грубого варварского идола!

— А в прорезь не пролезет дощечка.

Сида задумалась лишь на мгновение.

— Тогда нужно просто место для сбора прошений. Кому нужна тайна, запечатает послание. Ещё нужен караул, вигилы или дорожники — чтобы кто попало в посланиях не рылся. Людей отвлекать не следует, просто поставить стол для сбора прошений там, где уже есть постоянный пост. Вот возле входа на ипподром, например. Я там ещё старую яблоню видела. Подойдёт?

— Да, — сказала Эйлет. — Приметное место важно. Император Лев собирал прошения именно так, только возле собственной статуи.

— И его наверняка укоряли за языческий обычай, — заметила Анна. — Статуя, идол, вместилище демонов. Люди суеверны, даже римляне. Право, яблоня лучше.

Живое дерево, плодоносящее, дерево Немайн. Ещё и текущая вода недалеко. Это, конечно, не храм и не священная роща, но для того, чтобы принять просьбы местного люда, отлично подойдёт. Даже лучше, чем срубленный, то есть мёртвый, столб.

* * *

Дальше началось то, что Анна признала бы за обычную жреческую службу… если бы это не была работа с Немайн.

Одеть богиню? Нетрудно, главное, не умереть трижды: от удивления при виде волшебного плаща, что меняет цвет в зависимости от того, в какую сторону провести по нему рукой, от жадности, пытаясь представить, сколько стоит её тонкая шёлковая рубашка и от смеха при виде вырвиглазных разноцветных носков крещёного божества.

Покормить богиню? Она откровенно воротила нос от священного белого хлеба высшего качества, зато с видимым удовольствием сточила ломоть смешанного, какой благородные люди используют разве для промакивания соусов. Хорошо, заменить вино отваром из сушёных яблок Анна догадалась сама, за что заработала вполне благодарный взгляд.

Зато с чем жрецы обычно не сталкиваются, так это с невозможностью заставить божество принять величественную позу и застыть в достойной неподвижности. Как и с тем, что выбирая меж двух колец-печаток она решительно предпочтёт более простое. Это решение Немайн, по крайней мере, объяснила.

— Так мы договорились с Клотеном.

Ну, что они с правителем цивитата Дивед по имени и запанибрата, уже никак не удивляло. Почему нет-то?

Перстень был большой, очевидно под мужскую руку, но на большом пальце сиды всё-таки держался. Анна, конечно, прочитала надпись на печати, после чего заподозрила, что скоро разучится удивляться. Кольцо указывало, что его носительница исполняет должность центуриона баллистариев младшей вексилляции Второго Августова легиона.

— Вот так, — сказала Немайн, заметив интерес жрицы и ученицы к печатке. — Придут просители к носительнице алого рубина, а тут всего лишь центурион. Хорошая шутка?

Анна прежде никогда не рассматривала Немайн как божество-трикстера. Хотя, если вдуматься… То, что она творит в старинных легендах — это точно не чёрный юмор?

Потом заглянула Эйлет с фонарём в руках. Поманила за собой. Немайн охотно последовала за ней вглубь полутёмного коридора.

— Кто так строит? — ворчала Анна, топая по ненужной, длинной, каменной, а значит, дорогой кишке внутри здания. — И никаких дверей вбок.

— Древние строили, — пожала плечами Гвен и только более зябко закуталась в шерстяную накидку. Сквозняки тут и впрямь гуляли те ещё. Сида помянула непонятную аэродинамическую трубу: то ли проклятие, то ли заклинание. Хотя… Анна вдруг встала на месте. Почему непонятную? Моряки и друиды всегда немного знают греческий, механики тем более — вот и ей перепало. Аэр — воздух, динамос — движение. Труба же, «авлос», не только флейта или кусок водопровода, но и дворцовое помещение. Поневоле задумаешься, сколько сида жила в Греции, если у неё такое само собой выскакивает!

Немайн остановилась тоже, огляделась. Ткнула пальцем в тени возле полога. Сказала удивлённо:

— Там был парный пост.

Эйлет метнулась к указанному месту, посветила. Точно, мозаика истёрта сапогами, и чинили её в неважном уголке задёшево, не смальтой, просто цветными камешками.

Сида дёрнула ухом, повернулась к темноте впереди.

— Там ещё один, и дверь в небольшую караульную, не проходную.

Прошагала мимо потускневших имперских орлов, упрямо вздымающих крыла на расписанных стенах. Погладила одну из птиц — от времени и пыли скорее серых, чем чёрных, ладонью.

— Двуглавый. Свой.

Старшая дочь начальника дорог историю знала неплохо. Напомнила:

— Феодосий был последним правителем обеих половин империи… в полном их составе. Когда потом варвары прислали императорские регалии Запада в Константинополь, от западной половины мало что оставалось. Даже Юстиниан с Феодорой отвоевали не всё. Нас, например, от варваров не освободили.

Богиня подняла бровь.

— А сами? Артур, хотя бы, пробовал.

— Так Артур Гвентский и был признанный Восточной империей dux bellorum per Britannia, — напомнила Эйлет. — Так что Юстиниан и есть «сами». Мы ведь всё-таки одна держава, просто единственному человеку слишком трудно править всей имперской громадой.

Анна подметила, что высокий титул «короля» для Немайн как бы не сюрприз. То есть устройство дворца она понимает, а не слишком давнюю историю… Ну да, жила далеко-далёко, механике училась, кольцо с рубином выслуживала. Сейчас вон шагает впереди, не темно