Дивед - Владислав Артурович Кузнецов
— Король Артуис приглашает преосвященного Теодора в свой шатёр, — сказал тот, что носил на плечах белый бирри с кровавым подбоем.
— Прочих почтенных клириков прошу следовать за мной, — сказал другой, в алом палудаментуме. — Вам приготовят шатёр, покормят обедом, а потом отдыхайте.
Над лагерем, точно, витал запах свежеприготовленной каши с мясом.
— У вас, верно, есть раненые, — заметил Теодор. — Мои люди могли бы помочь в уходе.
— У нас и свои клирики есть, — сухо ответил воин в бело-красном плаще, что собирался проводить его в палатку-преторию. — Да и раненых в комитате немного.
Теодор кивнул.
Тех, кто смог добраться до своих, и верно, немного. Кольчуги с прочих он видел недавно в Луэнцине. С раненых пленных доспехи, разумеется, тоже сняли.
* * *
Король Артуис выглядел бодрым, невесёлым и совершенно невоинственным, несмотря на сверкающий мускульный доспех и птериги с золотым тиснением.
— А, — сказал вместо приветствия. — Я такого не ожидал. Недооценил… эту! Вот как её называть? Эта… она же тебя ко мне не на переговоры отправила, а от своего города и войска прогнала! Теперь при ней не осталось священников. Даже просто из клира — никого. Так?
— Э?
Ничего лучшего Теодор сказать не сообразил. Сам бывший король, книжник, и за годы служения церкви даже помудрел, но Артуис поставил его в тупик. Чего, видимо, и хотел.
— Ты о Немайн, сын мой?
Артуис горько усмехнулся.
— Тебя она тоже запутала, да? У меня половина войска верит в то, что эта… что она — сида, а то и вообще ирландская демоница, явившаяся помочь местному некоролю.
— Демоны — это у вас, — спокойно заметил Теодор. — Сиды это люди. А Немайн, ко всему, крещёная и даже набожная.
Он совершенно не ожидал, что будет защищать Ушастую. Но, как ирландец и просто человек чести, иначе поступить не мог.
Артуис меж тем всплеснул руками. Теодор заметил, что пальцы у него, несмотря на возраст, ровные, гибкие и ловкие.
— Так о чём я и говорю! — возгласил король Кередигиона. — Человечка, да. Лиса константинопольская, с тысячей уловок. Сейчас ей выгодно, чтобы оба войска видели в ней сиду… и даже я ничего не могу тут поделать.
Подошёл к раскладному походному столику, ухватил за горлышко кувшин из цветного франкского стекла, плеснул красного, как кровь, вина в пару чаш — до краёв, по-скифски неразведённого. Одну сунул епископу, другую пригубил сам.
— Хочешь спросить, почему я ничего не могу сделать? Отвечу. Потому, что вариант, при котором она не сида и не творит своё чёртово колдовство, которое только и может испугать настоящих воинов — хуже. Вот, любуйся. Хочешь — читай. Мне его сын привёз, а ему Макдара со стены зашвырнул, так что никакой тайны тут нет.
И сунул под нос епископу свиток с золотой буллой.
Теодор просмотрел короткое послание — точней, приказ римской императрицы. Августины Флавии Ираклии Немайн. Придирчиво изучил печать. Король чуть насмешливо смотрел, как посол диведцев перестаёт понимать, кто и зачем его отправил в чужой стан. Наконец, Теодор взъерошил волосы обоими руками.
— Дела… Стул предложишь?
Король Кередигиона лично придвинул ему складной.
— Ну? — спросил. — Какова? Если я отказываюсь признать все её штучки сидовскими кознями, моё войско оказывается, чёрт бы её побрал, противниками римской императрицы. Ладно, своим ребятам я могу сказать, что она узурпаторша, и они будут драться даже более зло, зная, что при поражении с ними поступят как с мятежниками. Только война превратится из доброго соседского набега в наведение римского, чтоб он был проклят, порядка. Усмирение мятежной территории. Мы будем усмирять вас, вы нас. Насмерть, пока стоит последний воин.
Король грузно плюхнулся на хлипки стул — гибкие ножки аж подогнулись. Широким жестом залил в глотку щедрый глоток.
— А если я соглашусь с тем, что она сида, — продолжил король, — она убедит в этом оба войска, и мои будут ждать неимоверных козней и биться с оглядкой, а ваши даже в самый трудный момент будут надеяться на чудеса. Это если эта — чудес не подделает. А она, чтоб её, может. Императрица она наверняка ложная, а вот механик, судя по рассказам, настоящий. Вот чтобы ты ей не мешал, тебя сюда и спровадили.
Теодор покачал головой.
— Печать очень похожа на настоящую.
Король кривовато улыбнулся.
— Чудеса тоже будут похожи на настоящие. Ты, преосвященный, Тита Ливия читал?
Епископ покачал головой. Пока был королём — не достал, а стал епископом — появились другие интересы, кроме как читать про старину другого народа, причём писаное язычником, который ни уха ни рыла не понимал в военном деле.
— Зря. Полезные вещи там есть. Например, о том, как древние использовали свою ложную религию. Был там такой полководец — Сципион Африканский. Так вот, сам он в демонов не верил, а войска свои держал в суеверии и чудеса подделывал. Например, вычислил, когда отлив совпадёт с сильным ветром в сторону моря и обошёл укрепления вражеского города по открывшемуся морскому дну. Солдаты верили, что полководцу помогают боги и держались, даже если дела оборачивались трудно. Ваша ложная сида — такая же. Ты говорил — она христианка? Нет, преосвященный, христиане тут мы. Она — сципионианка. Не верует в Бога, а использует чужую веру для своей мирской выгоды.
— Наветы и слухи, — спокойно возразил Теодор. — Я видел, как она молится. Сегодня около полудня, несмотря на дела, тоже час провела в церкви, перед образом Христа. А она, поверь, очень занята.
Артуис кивнул.
— Представляю. Готовить город к осаде те ещё хлопоты… Стой! Ты сказал — час после полудня?
— Да. Даже чуть больше.
Король Кередигиона выдохнул, осел в кресле — казалось, ножки из толстых прутьев даже чуть распрямились.
— Сегодня, около полудня, — медленно, тщательно проговаривая каждое слово, произнёс он, — я отдал приказ армии остановиться и окопаться. Я должен был это сделать — здесь самая близкая к северо-восточным бродам точка дороги, и сюда выходят после ночной неудачи всадники комитата. Я — был должен, она — это высчитала. И что говорят в городе? Что крещёная богиня остановила моё войско молитвой, так?
Епископ помотал головой.
— Какие-то такие глупости я мельком слышал, — признал он. — Но дураки есть везде!
— Это не глупости, — отрезал