Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов
— Да хоть из Блавикена, — пробормотал я себе под нос и перелистнул газету.
— Что? — не понял он. Естественно, понять этого он не мог, мясника из Блавикена еще не придумали.
— Ничего, — ответил я. — Продолжайте, комиссар. Вижу, что вам есть, что сказать.
— Есть, — кивнул он. Никакой осмотрительности у него больше не было, он явно говорил со мной, и прохожие могли это понять. И куда конспирация делась? — Мы договорились о том, что вы поможете найти источник героина в Чайнатауне, а потом передадите информацию мне. И что мы в итоге получили? Курильню, забитую мертвыми телами, перестрелку в подвале жилого дома, еще три трупа в квартире на другом конце квартала. Девятнадцать погибших, если верить газетам…
— Их было больше, — ответил я спокойно. Ну да, только в курильне мы убили десять человек, а если учесть то, что Поли мне рассказал про перестрелку в подвале — там было еще больше.
Анслингер посмотрел на меня тяжелым взглядом, после чего вскрикнул:
— Вы хоть понимаете, что наделали? — он осмотрелся по сторонам, сам понял, что творит, и все-таки понизил голос. — Это не борьба с преступностью, мистер Лучано. Вы устроили настоящую кровавую бойню на улицах Нью-Йорка. И если о нашем сотрудничестве узнают, то рано или поздно кто-то в Вашингтоне задастся вопросом, как так вышло, что федеральный комиссар работал рука об руку с тем, кто… Кто…
— А что вы бы сделали на моем месте, комиссар? — спросил я, повернувшись к нему. — Мою жену и восьмимесячного сына похитили. И они не выкупа хотели, они собирались убить их у меня на глазах, а потом убить и меня. А до этого они устроили стрельбу в церкви, в которой погибли не только мои люди, но и обычные прихожане. Что бы вы сделали?
Он помолчал несколько секунд, и я увидел, как его лицо дрогнуло. Как государственный служащий, он меня не понимал. А как мужчина вполне.
— Почему вы не обратились ко мне? — спросил он.
— Комиссар, — я поморщился. — Государственная машина — штука очень неповоротливая. Если бы я ждал, пока вы там подпишите все бумаги, пока все закрутится, моя семья уже была бы мертва. Я не мог поступить иначе. И главное — цели мы добились. Вэй Шень больше никогда не будет торговать героином на улицах Нью-Йорка.
— То есть… — проговорил он.
— Вэй Шень мертв, — сказал я. — Но его труп вряд ли получится опознать, там все получилось достаточно… Грязно. Но дело сделано.
— Только вот резня — это не решение проблемы. Мистер Лучано, вы, кажется, забыли, что я борюсь за соблюдение закона. А вы…
— Решил проблему беззаконием, — согласился я. — Но у меня было слишком мало времени и мало вариантов. И, комиссар, я готов компенсировать это. Возьмите портфель.
Я подтолкнул к нему портфель, который Лански забрал из квартиры Вэй Шеня, он как раз стоял между нами, так что я просто двинул его локтем.
Он взял, вытащил из него одну из толстых конторских книг.
— Что это? — спросил Анслингер, глядя на обложку.
— Бухгалтерия человека, который стоял за всей этой сетью, — ответил я. — Информация о поставках из Шанхая, названия подставных компаний, суммы, даты, адреса, имена. Все, что нужно вашему бюро, чтобы раз и навсегда перекрыть канал, через который героин шел в Нью-Йорк.
Анслингер огляделся по сторонам, после чего раскрыл книгу и принялся перелистывать страницы, и я увидел, как напряжение с его лица постепенно сходит. Потом он наткнулся на что-то и пробормотал:
— Это название той самой компании, которую мы нашли. И тут указаны конкретные суммы, даты поставок… И имена есть…
— В портфеле еще несколько таких книг, — сказал я. — И там карта складов, на которых хранился товар, они по всему городу есть.
Он посмотрел на меня, потом на книгу, потом опять на меня. Похоже, что у него в голове не складывалось, что беспощадный убийца, который устроил резню в целом квартале, сейчас передает ему готовое досье, способное разрушить остатки наркоимперии Вэй Шеня одним махом.
Он отложил в сторону газету, принялся рыться в портфеле, нашел и ту самую карту.
— Этого хватит, чтобы перекрыть поставки? — спросил я.
— Более чем, — ответил Анслингер, принимаясь листать очередную книгу. — С этим мы сможем отследить всю цепочку. Будет процесс, громкий. Мистер Лучано, это действительно ценная информация.
— И я передаю ее вам, — кивнул я. — Единственное мое условие — пусть о резне, которая произошла в Чайнатауне, забудут. Пусть не копаются. Пусть лучше полиция займется наркоторговцами. Ну и это будет компенсацией за беспокойство, которое я вам причинил.
Он захлопнул книгу, аккуратно уложил ее в портфель, после чего переложил его на свою сторону, слева, поближе к ноге. Чтобы потом незаметно взять и уйти. Вот так вот передача материала и прошла. Ну я чисто Штирлиц, только цветка на окне не хватает, чтобы показать, что явка под наблюдением.
— Это не отменяет того, что произошло, — сказал он, хотя в голосе уже прежней жесткости не было.
— Я знаю, — сказал я. — Но я с самого начала вам говорил — я против этого бизнеса. И я сделал все, что было в моих силах, чтобы убрать наркотики с улиц моего города. Не теми методами, которые вы бы одобрили, но я это сделал. А теперь, когда вы более-менее вникли в ситуацию, скажите, сколько времени вам понадобилось бы, чтобы сделать это самим?
Он медленно кивнул, с неохотой, но соглашаясь с моими аргументами.
— Я сделал это за две недели, — сказал я. — Но рано или поздно кто-то другой попытается занять освободившееся место, в наркотиках большие деньги, и там всегда найдется человек, который захочет рискнуть. Если на улицах станет известно, что китайцы были наказаны за торговлю наркотиками — таких станет меньше. Если вы пересажаете всех, кто был в этом замешан — им будет сложнее снова подняться. Мы как две стороны одной медали, Гарри. Я считаю, что это было продуктивным сотрудничеством.
— Что ж, — сказал он, усмехнувшись. — Тогда я должен принести свои извинения. Я был не совсем прав в вашем отношении — вы в действительности убийца, вор и бутлегер, но не наркоторговец.