Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

О чем было пари? Что именно изображает таящаяся в недрах горы скульптурная группа. Свадебную процессию, ни больше ни меньше. Все-таки недаром я когда-то два года учился на скульптора. Остается выяснить, кто, когда, как и для чего это создал. Ведь до недавнего времени все было скрыто в толще породы.

Мне лично кажется, что это были инопланетяне.

(...)

Отчаянно надеюсь, что ты скоро приедешь. Мне съездить домой нет пока никакой возможности. Тут наклевывается настоящее открытие...

С любовью,

Твой К.

2. Страна

... грунтовых дорог, испуганных деревень, джунглей на востоке, снеговых вершин на западе, с одним большим городом на севере и двумя на юге (а вся земля между этими центрами небезопасна — здесь уже много лет тянется омерзительная, калечащая души и тела партизанская война, и кто его знает, что повидал вот этот ребенок, глядящий на тебя тусклыми, черными, как погасшие угольки, глазами), но все же это та страна, где надо работать, отрабатывать чудом выбитый грант на раскопки, надеяться, в случае успеха, если никто не опередит, на мировую славу, а как она манит, эта слава, по мере того, как из-под каменных напластований, не без участия судьбы (откуда иначе взялось бы так вовремя маленькое землетрясение?) высвобождаются загадочные нечеловеческие — но так похожие на человеческие — лица, плечи, руки... Почему, ну почему здесь, в этой дыре, кто-то когда-то скрыл в толще камня гигантские скульптуры?..

Страна, где приходится подозревать всех — в немногочисленных белых предполагать воров, которые могут украсть открытие (расплескать, выплеснуть на первые страницы газет, забыв упомянуть славянские имена), среди смуглокожих жителей предгорий угадывать агентов партизан, чьи руководители в любой момент могут поставить на каком-нибудь своем совещании вопрос о жизни и смерти участников что-то там ковыряющей экспедиции, от которой нет никакой пользы ни мировой, ни локальной революции...

Да и вообще жизнь человеческая в этих краях чего-то стоит, только когда за нее кто-нибудь согласится заплатить выкуп.

3. Коллеги

Игорь Иванович, начальник. Возраст под шестьдесят. Хорошо физически тренированный, лысеющий блондин среднего роста. Лицо бритое, невыразительное, кроме глаз: цвет — серый, субъект в совершенстве владеет их выражением. За плечами свыше тридцати лет экспедиционной работы, в основном в странах третьего мира, что заставляет предполагать наличие второй профессии. Сам Игорь Иванович на это охотно намекает — интеллигентская мода переменилась, и в былом сотрудничестве с отечественными спецслужбами, тем более — внешней разведкой, никто не видит ничего зазорного. Глядишь, и сгодятся еще на что-нибудь старые связи... С недавних пор — доктор исторических наук (в советское время не смог подняться выше кандидата).

Мануэль Борисович, завхоз. Старейший участник экспедиции и ближайший друг Игоря Ивановича. Мал ростом, волосы красит в черный цвет. Карие глаза, крючковатый нос. Глубокие морщины. Золотые коронки. Пивной живот. Короткие ножки. В советское время — торговый атташе на Кубе, еще тогда уволенный из дипломатического корпуса за какие-то нарушения. Знает в совершенстве испанский язык, умеет общаться с местными жителями всех сословий. Утверждает, что он потомок республиканцев, эвакуировавшихся в СССР после гражданской войны в Испании.

К, или Колюня. Рост 185, узкоплечий, сутулый. Близорук, очкаст, носит бороду. Сын однокурсника Игоря Ивановича по истфаку.

Ирина Петровна. Гражданская жена Игоря Ивановича, неоднократно делившая с ним тяготы и опасности заграничных поездок. Младше его лет на десять. Лицо молодое, волосы рыжие, крашеные. Главный признак возраста — очень раздавшиеся в ширину, отяжелевшие бедра. Единственный серьезный специалист по археологии в составе экспедиции.

Лена. Племянница Ирины Петровны, студентка истфака. Смуглая, черноволосая, красива матовой южной красотой, но сантиметров на двадцать пять ниже самой маленькой манекенщицы в мире.

Толик. Шофер.

4. Испорченный праздник

Игорь Иванович открыл бутылку. Это было «Советское Шампанское», неприкосновенный запас коего он берег несколько месяцев, в глубине души надеясь таким образом привлечь удачу. Успех, победа — вот они, кажется, только руку протяни, хотя, чтобы закрепить их, потребуется еще немало труда и везения, уж он-то знал. Но праздник устроить следовало, ритуал надо было блюсти.

На чем держатся империи — на церемониалах, говорили мудрые китайцы. Игорь Иванович верил, что империю удастся возродить. Нынешнее ее жалкое состояние больше, чем былая сила, пробуждало в нем ощущение личной причастности, доходящее до тайного трепета, до дрожи, чувство ответственности за каждый свой жест или слово. Дивиденды, которые можно извлечь для себя лично из открытия такого масштаба — хорошо, но репутация страны тоже была ему небезразлична.

Базовый лагерь нельзя было оставлять надолго (воруют), но начальник экспедиции принял решение в пользу ритуала — пусть самого короткого. Криво припаркованный экспедиционный вездеход ждал у края дороги. Здесь был съезд на небольшую площадку над круто обрывающимся вниз склоном. С площадки открывался великолепный вид на лезущие все выше и выше, как в обратной перспективе, горные цепи. И разумеется, на освобожденные землетрясением из миллионнолетнего плена скульптуры на другой стороне ущелья.

Члены экспедиции с бокалами расселись на камнях лицом к краю пропасти. Стоял только Игорь Иванович.

— Давайте выпьем за...

Тост прервал неожиданно громкий звук вертолетного мотора. Машина вывернулась из-за поворота ущелья, наискось пронеслась недалеко от скульптур, поднялась выше и, описав полукруг над растерянными участниками праздника, скрылась за скальными отрогами.

«Команч», американская машина, Игорь Иванович одним глотком выпил шампанское и со злостно швырнул бокал на камни.

5. Наблюдатель

К. расположился в небольшой впадине под нависающей скалой — так ему казалось безопаснее. За пару часов наблюдение уже успело ему наскучить, он достал из рюкзака томик Кафки и погрузился в чтение. Приятно, конечно, что ему доверили самостоятельное дело, но и только — много ли пользы от одинокого наблюдателя? Допустим, прилетят американцы. В этом случае и всей экспедицией ничего поделать будет невозможно. Правда, как ни странно, «трубка», которую ему дал Игорь Иванович, в этой глуши продолжала функционировать.

От чтения и от размышлений его отвлек стук покатившегося камня.

К. отложил книгу. Из-за гребня дальнего хребта, как тесто из опары, ползли облака, и за ними скрылось близящееся к горизонту солнце. Пейзаж сразу смазался. К. протер очки и принялся сосредоточенно всматриваться в том направлении, откуда, по его мнению, донесся звук.

Взял бинокль, который оставил Игорь Иванович, настроил под свои глаза.

Поле зрения было очень узким, только везением могло объясняться, что почти с первого прохода он поймал маленькую темную фигурку, карабкавшуюся по осыпи под гигантскими скульптурами

Впрочем,