ЛЮМО - К. Велесмайская
Выкурив половину сигареты, Рэймонд схватила цепочку с крестом на груди старика и внимательно повертела золотое украшение. Ей показалось, что оно какое-то массивное и грубое по краям.
– Подделка. Зуб даю.
На самом деле Найра хотела помочь бедняге, которого обманули.
Старик схватился за сердце, разинув рот.
– Чего? У меня золотых брюликов никогда не было, но это всё, – золотой крестик трясся под носом деда, – неправда. Зачем носить ненастоящее?
Найра снова отвернулась, прислонившись к стене. И лишь спустя минуту заметила, что дёрганный старикашка достал телефон и, кажется, стал снимать её на камеру!
«Нельзя! Рыжуха меня убьёт, если видео попадёт в сеть! Опять накажут и запрут. Зачем он меня снимает? Я попалась!»
Как же она разозлилась от обиды – и минутку нельзя передохнуть. Засучив подол платья, Найра грозно наклонилась к побледневшему носу, похожему на картошку.
– Алло, приём! Кто дал разрешение? Меня нельзя снимать. Каков наглец!
– Scusa, scusa…7[1]
– Как ты меня назвал?! Ну всё… Я тебе устрою Пасху. Все яйца отобью!
Сначала лёгкими шлепками она стала бить испуганного мужичка по плечам. Затем, выхватив телефон, разбила его о стену.
– Non arrabbiarti, per favore! Non volevo…8[1]
– Ещё раз увижу тебя тут, гнев Светочи обрушится на твою семью! А потом придут чудища и погрызут твои коротенькие ножки. Никакой крест не спасёт! – потушив сигарету о шляпу наглеца, Рэймонд ухмыльнулась.
Боязливо закивав, да так, что все старческие складки затряслись, старик побежал куда подальше, заваливаясь на ходу. Для избранной настала пора блаженного покоя.
И длилась она ровно шесть минут.
Сначала сбоку послышался стук сапог, а потом показалась Пехотная когорта швейцарской гвардии: полосатые красно-сине-жёлтые камзолы и подхваченные под коленями брюки, панцири, алебарды и шпаги. И во главе, словно средневековой армии, стоял герр Циглер, чуть ли не пылая от гнева: налитые кровью глаза, недовольный оскал и сжатые кулаки.
– Рэймонд!
Найра так и замерла, не в силах даже попятиться. Тон Зейна сулил большие неприятности.
– Бонжур… – пропищала она, пытаясь улыбнуться как можно невиннее.
Тишину нарушил дикий смех бешеного койота – пришедший Кагай вытирал слёзы по уголкам глаз, держась за живот. Его почти что выворачивало от нового приступа.
– Кончай ржать, Третий, – прошипел Зейн. – А ты! Я тебя убью!
– За что? – отмерла Найра, вытягивая руки в мирном жесте.
Вновь захохотавший Кагай махнул рукой и попытался примирить своего руководителя:
– Да ладно, ну, с кем не бывает…
– Ни с кем, Третий! – герр Циглер зашагал к самой несносной девчонке во всём мире, чуть ли не выплёвывая каждое слово. – Как ты могла нагрубить Бенедикту XVI, восстановившему Орден Иезуитов, нашему уважаемому другу?!
– Я не знала, что он рыцарь!
Кагай с силой закрыл рот ладонями, чтобы сдержать новый приступ смеха.
Наклонившись к необразованной, Зейн впился в неё остервенелым желанием придушить. Снова.
– Он не рыцарь, а Святейший Отец. Папа Римский.
Теперь тяжело отрицать очевидную правду: кое-кто вновь облажался и подорвал драгоценную репутацию осветлённых.
– Аминь! – всё, что смогла ответить Рэймонд, и ринулась назад, к толпе. Но беглянку умело поймали за широкий атласный пояс и притащили обратно.
После череды неискренних, но жизненно необходимых извинений, всё ещё не отпуская с унизительного «поводка», её привели к порталу. Калеб и Арабелла переглянулись, но тактично промолчали.
Пока Италия горюет по погибшим, поддержка избранных как никогда важна. Но на сегодня все дела были закончены. Перед телепортацией Найра выслушала десяток непрошенных советов по воспитанию. Она не понимала многих вещей: почему избранные должны умело варьировать между религиями, одновременно принимая, но не подтверждая их; зачем нужно постоянно строить из себя неживых кукол, и по какой причине ей не разрешали заводить кота в доме.
Дом… Эту базу холода и отчуждения сложно было назвать родным местом, где душа и тело могли бы отдохнуть после тонны макияжа и тряпок. Но смотреть на него через призму магии оказалось весьма интересным опытом: впервые Найре разрешили пройти через портал Калеба.
Неуверенно шагнув в кольцо, её кожа ощутила назойливое покалывание. Воздух всего на миг испарился и с новой силой наполнил лёгкие, только уже миновав более четыре тысячи километров.
– Слушайте меня внимательно. – Настроившись на работу, герр Циглер поправил стоячий ворот