ЛЮМО - К. Велесмайская

Яркий свет озарил Ширасагиджо и привлёк воздушный патруль. Туша бласта упала замертво, испустив последний пар от ледяного тела. В Хрониках писали: они рождаются, живут и умирают в холоде.

Выпустив сигнальную ракету, Ао смахнул капли пота со лба и протёр лезвие ножа о штанину, включая рацию.

– Замок чист. Мусорщики могут войти. Внутренний двор, центральная башня: самая поздняя смерть, можете забирать. Да. Может, и успеете.

Палец в мозолях и рубцах нажал на кнопку, прервав связь. Напоследок Ао ещё раз оглянул изувеченный фрагмент из своего прошлого. Солдат уходил под гробовой марш падших чудищ: изрезанные тела, оторванные конечности, пробитые дыры и навечно высунутые языки, над которыми уже летают первые мухи. Остальным нужно поторопиться, если захотят восстановить замок.

Чёрные сплетения бластов прислонились к стене рва, опустившись в воду. Так и зависли над громадной тенью пропасти. Самый смелый, добравшийся до верхней крыши, лишился жизни, насаженный грудиной на остроконечную статую рыбы с телом тигра, – Ао чувствовал себя скульптором в том сражении. Считалось, что фигура «сятихоко» охраняла крепость от пожаров.

– А что насчёт мертвецкого холода? – спросил сам себя Ао, остановившись и взглянув в ночное небо. Давно он не видел звёзды, как жаль. В новой-бывшей столице Киото тоже много света и мало пространства.

Краем всё ещё переливающегося синим свечением глаза он заметил валявшийся журнал под липким мазутом, вражеской кровью, со знакомой физиономией.

Очередная обложка с нахальной рожей Третьего. Кагай скромно улыбался, демонстрируя выразительные ключицы. Надпись:«Рутина особенного человека» как красная тряпка махнула перед японцем —быстрая молния испепелила ненавистную страницу. Про его рутину на передовой никто не расскажет.

На личный телефон пришло новое уведомление: «Сбор на базе. Обязательное присутствие всех осветлённых. Приказ Зейна».

○●○

Порой людям нужно дать так мало, чтобы заставить их изображать себя теми, кем они не являются. За всю свою карьеру герр Циглер повидал немало самозванцев, и эта встреча не стала исключением.

Перед ним на стуле ёрзала молодая девушка, постоянно потирая руками свои худые ляжки. Тени наложены несимметрично, кожа осыпается от некачественной «штукатурки» на лице, а в глазах блестит нездоровый азарт.

– Тарасова Лина Викторовна, я польщён вашими лестными комментариями обо мне и моей команде. Попрошу ближе к сути. Биография вашей подруги…

– Да! Да, конечно, мистер Зейн!

Она выговаривала его имя, смягчая согласную «з» и это невыносимо резало тонкий слух напротив.

– И? – выдохнул Циглер.

– О, ну, мы вместе учимся в институте. Учились… Но на разных факультетах. Дружим почти три года. А правда, что кровь Исы исцеляет от любой болезни? В интернете писали…

– Лина. Не отвлекайтесь.

Смутившись, девушка хихикнула и снова поёрзала своей неугомонной пятой точкой.

– Простите, пожалуйста! Я так волнуюсь! Вы же сам… Такой! Ой, простите… Просто сейчас Найру не узнать! Она такая необычная, даже красивая… Я смотрела её по телевизору. Мы с ребятами в шоке, честно!

– Она всегда была такой?

– Ну что вы! После Питера… Она сильно изменилась. Стала раздражительной, злой какой-то. Атас. Её даже исключили за плохое поведение. Со всей группой поссорилась, с преподавателями. Я с ней до конца, знаете, жалко было… Она даже с родителями связи оборвала. Мы только недавно навещали её мать, и она даже не знала, что её дочь избрали! Представляете?

– Так что же, по-вашему, случилось в Санкт-Петербурге 11 марта?

Вытянув губы от необъяснимой обиды, Лина опустила густо накрашенные ресницы и попыталась восстановить события того дня.

11 марта, Ленинградская область,

Санкт-Петербург.

Трагедия, потрясшая весь мир, разыгралась в кисельном воздухе под 33-градусной жарой. Второй год подряд в начале весны вечно бледные кисти петербуржцев стали обгорать. Если для любого другого народа высокая температура – это промышленные риски, тяжело переносимое время и постоянная духота, то северная столица предпочитала устраивать массовые купания и весёлые прогулки.

Учебно-научный институт гравитации и космологии из московского РУДН отправил выдающихся студентов на питерский фестиваль «Тепло Марса», который открывал летний сезон громкой музыкой, танцами и упрощёнными лекциями на космические темы.

Михайловский сад заполонили палатки, выставили столики для обеда и наскоро сделанные сцены. Пригласили творческие кружки, ансамбли и популярных солистов. Разыгравшийся ажиотаж отразился на экранах россиян и их довольных лицах… Лёгкие платья, разноцветные рубашки и поднятые вверх флажки с изображением весёлой планеты с глазками: всё выглядело до невозможности праздным. В такое непростое время… Но город уже так разорался, что просьбы о тишине могли бы счесть за дурной тон!