Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

Любящая тебя мадам Сова.

Пен испустил долгий нежный вздох, сложил письмо и спрятал за пояс. Его ждала палата больных. А потом – еще одна. Быть может, ему удастся написать ответ за ужином, ради которого все равно придется прервать работу.

* * *

Когда он опустился на колени возле первого пациента в следующей палате, тот поднял дрожащую горячую ладонь и слабо вцепился в руку Пена, прервав благословение.

– Нет!

– Позвольте мне помолиться за вас, молодой человек.

– Ты не молишься. Бастардов некромант. Ты творишь какие-то чародейские фокусы. – Солдат нахмурился, сердитый, взбудораженный и напуганный. – Может, проклятие.

Он был не первым, кто заподозрил магию, поскольку большинство людей, не знавших Пена лично, знали смысл серебряной нити в его поясе. Но он был первым, кто возразил.

– Да, немного магии, но уверяю вас, это не проклятие. А помощь от лихорадки. – Пен осознанно не назвал это лечением. – Я точно знаю, что работал с вами прошлой ночью, когда вы только поступили.

Но стоило Пену поднять руку, как солдат протестующе забормотал, отдернулся и упал с койки. К нему подбежал санитар. Солдат вновь отпрянул, когда Пен попытался помочь поднять его, и чародей с раздражением отошел в сторону. Был ли этот парень тайным квадренцем – или просто наслушался сказок про злых чародеев? Возможно, и то и другое.

– Постарайтесь успокоить его, – сказал Пен санитару. – Я вернусь позже.

Однако Пен обнаружил, что стал предметом тревожных сплетен и клеветнических спекуляций, когда еще двое больных отказались от его помощи. Он всерьез задумался о том, чтобы вырубить их при помощи мозгового фокуса, который практиковал на крысах дома, и все равно обработать, но этот навык… не был доведен до совершенства. А кроме того, домашняя кошка уже устала поедать результаты его неудачных экспериментов.

Он опустился на колени возле последней койки, обитатель которой уже не мог возразить или хотя бы заметить Пена и его магию. Он провел свой ритуал быстро и тихо. К сожалению, едва ли этого больного следовало приводить в пример другим, чтобы доказать безопасность действий Пена.

Ему требовалась поддержка армейского начальства; возможно, мастера Реде. Пен мрачно подумал, что мастер Оридес наверняка обладал большим авторитетом, чем молодой целитель, и, возможно, имел за своим зеленым поясом несколько старых трюков для несговорчивых пациентов. В крайнем случае Пен мог попытаться привлечь Аделиса, но с такими испуганными и больными солдатами могла дать сбой даже армейская дисциплина. Значит, сначала Реде.

Пен заметил его под противоположной колоннадой, возле комнаты аптекаря. Целитель беседовал с санитаром. Когда Пен подошел, они прервали разговор, и санитар, небрежно отдав честь, ушел по своим делам. Сегодня Пен еще не видел Реде ни за ранним завтраком, ни после возвращения с «кормления» Дез.

– Мастер Реде. Некоторые из ваших пациентов подняли бунт. Полагаю, по причине простого невежества, но вряд ли они станут слушать меня. Возможно, у вас получится… – Пен умолк, глядя на перевязанную бинтом левую руку Реде. Он схватил запястье целителя и перевернул. – Что вы наделали?

Взгляд Дез ответил на его вопрос. Кожу под повязкой испещряли крошечные воспаленные пятна: очевидно, блошиные укусы.

– Я же говорил не делать этого!

Реде пожал плечами.

– Это была единственная возможность. Через час крыса умерла.

– Этой возможности не должно было быть. Проклятье! Я знал, что нужно было прикончить ту тварь прошлой ночью. Вместе с ее блохами. – Огорченный Пен потянул Реде за другую руку, высматривая раны. – Крысе вы тоже дали себя укусить?

Поморщившись, Реде высвободился.

– У нас уже есть один человек, укушенный этой крысой. Я поместил его в отдельную палату, хотя он не желал там оставаться. Нам не нужен второй пример, а кроме того, таким образом я смогу понять, в чем причина – в крысе или в блохах.

Слишком поздно, мысленно простонал Пен. Смелый, целеустремленный, отчаявшийся, лишенный сна – неудивительно, что Реде не мог мыслить ясно. Чудо – наверное? – что он до сих пор не заразился, тем или иным способом.

Я не чувствую никаких божественных следов. Дез буквально ответила на не заданный Пеном вопрос.

Гр-р.

Говорить: «Приглядывай за этими укусами» – было глупо, потому что Реде, конечно же, будет внимательно за ними наблюдать. Вместо этого Пен сказал:

– Сразу сообщите мне, если они поведут себя не так, как положено обычным блошиным укусам.

– Само собой, – ответил Реде, на взгляд Пена – слишком беззаботно.

Суета у ворот привлекла их внимание.

Один солдат поддерживал хромающего товарища. Еще двух несли на носилках. Явный избыток крови виднелся на неправильной стороне их кожи. Пен с тревогой узнал стражников, с которыми беседовал на входе в русиллийский лагерь.

– В чем дело? – спросил Реде, подбежав к ним. – Сражение?

Он выглянул за ворота, но больше раненых не наблюдалось.

Ему ответил вошедший во двор Аделис. На его лице застыла та особая маска ярости, которая скрывала яростную тревогу.

– Это русиллийцы. Большая часть лагеря взбунтовалась прошлой ночью, одолела охрану и сбежала по дороге. Хвала богам, они тихо миновали деревню в темноте, но задержались, чтобы по пути украсть несколько лошадей с наших пастбищ. Однако большинство идет пешком, и моя кавалерия сможет их догнать.

– Они бросили свои фургоны? – спросил Пен. Очевидно, да.

– Они бросили почти все. Мы намеренно ограничивали их провиант, так что они смогут питаться только тем, что добудут. Сколько ферм они разорят, прежде чем мы их настигнем, зависит от того, как быстро мы выдвинемся. Насколько мы смогли понять, они направились в западные холмы.

Дикий, суровый край, где трудно выжить, но легко спрятаться. Пен неуверенно сказал:

– Если с ними женщины, дети и старики, уж конечно, они не смогут оказать серьезное сопротивление?

– Ха. Ты ни разу не видел, как русиллийские женщины, дети и старики перерезают горло врагам на поле битвы. Они ползут по земле, будто кровожадные сборщики колосьев, высматривающие упавшие зерна. Пенрик… что ты позавчера сказал этим людям?

– Я?!

– Они бегут не из плена. С ним они уже почти смирились. Они бегут от этой синюшной лихорадки, синей ведьмы. Она пугает их сильнее меня, и мне придется разъяснить им их ошибку.

– Я почти ничего не сказал, – возразил Пен. – Только описал болезнь, чтобы понять, знают ли они ее. Полагаю, до них дошли слухи с деревенского рынка – я знаю, что ты разрешаешь некоторым из них ходить за провизией. Или им что-то сказали стражники, которые с ними беседуют, пусть лишь ради того, чтобы скоротать время. – Пен вспомнил, что любовник – или соблазнитель – Риби был таким стражником. – И мне известно, что их дети сбегают, чтобы