Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

совет автономной области, областной или краевой совет, Верховный Совет автономной республики, Верховный Совет союзной республики, а также Верховный Совет СССР. При первых пяти формировались исполкомы, а при последних трёх — президиумы. Номинально, власть Советов сохранялась, но на практике все, почти без исключения, депутаты были членами КПСС, потому что параллельно существовали партийные комитеты, делящиеся на аналогичную иерархию. Парткомы могли определять, кто будет народным депутатом, а кто не будет. Это не было особой проблемой, пока КПСС была здорова. Всё-таки, как нас учат последние тридцать с лишним лет нашей жизни, когда есть дяди и тёти с бабками и политическими амбициями, под их дудку начинают плясать не только либеральные партии, а даже КПРФ. То есть, не принципиально, сколько у тебя партий в капиталистической стране — плюрализма всё равно не будет. Не веришь? Посмотри, что происходит в США и других странах Запада — лица меняются, а политика принципиально не меняется и жизнь обычных американцев и европейцев, как и прежде, стабильно ухудшается. А если нет разницы, то зачем в СССР какие-то другие партии? Но проблемы начались не из-за однопартийной системы, а из-за того, что номенклатура в СССР выродилась, оторвалась от реальности и начала исполнять. В советы народных депутатов, вообще-то, обладающие нехилыми полномочиями, начали избираться нужные люди, которые делали нужные вещи, что потом, после развала Союза, должно было создать нужный политический рельеф. Увы, но номенклатурщики просчитались и утратили всю власть, потому что ГКЧП, потому что срыв потока и удар мордой об камни. И с самых 90-х нам говорят, что Советы реально ничем не управляли, но если изучить вопрос, то становится ясно, что в СССР никогда не было такой централизации, какая есть сейчас. Условные думы разных уровней — это совещательные органы, на мнение которых можно забить, никаких исполнительных органов они не формируют, а все исполнители, типа губернаторов и мэров, назначаются. Если сравнивать советы и думы, то первые управляли дохрена чем, то есть, реально решали насущные проблемы граждан, было право отзыва из советов народных депутатов, если они начнут исполнять что-то вразрез с предвыборными обещаниями, ну и в целом, население было довольно тем, что есть люди, которые решают насущные проблемы на низовом уровне. То есть, советы ≠ думы. И Ельцин отнял это у народа в 1993 году, под демократическими лозунгами уничтожив остатки реальной демократии. Для этого ему, кстати, пришлось пострелять из танков по зданию Верховного Совета РФ. Разного рода кудрявые либералы утверждают, будто это был самый счастливый день, когда демократия была спасена, но у меня есть стойкое убеждение, что в тот день произошло нечто противоположное.

Кооперативный обнал в СССР — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — в очередной раз позволю себе, ну, просто вот, ну, тридцать секунд или одну минуту, маленькую историческую справку… Вот не надо мне тут закатывать глаза! Итак, в Советском Союзе была такая штука, как безналичные рубли — это форма денежных ресурсов, хранившаяся на банковских счетах государственных предприятий и организаций, предназначенная исключительно для межхозяйственных расчетов в безналичной форме через Государственный банк СССР. Эти средства зачислялись на расчетные или текущие счета предприятий за реализованную продукцию или услуги и могли использоваться только для оплаты поставок, материалов или других производственных нужд в рамках централизованного плана, без возможности прямого обналичивания в наличные рубли. И на этом стоял фундамент советской плановой системы. Денежная система была разделена на два контура: наличные рубли для населения, использовавшиеся в повседневных расчетах и выплатах заработной платы, и безналичные рубли для государственного сектора, что позволяло государству жёстко контролировать распределение ресурсов, предотвращать спекуляцию и инфляцию, а также направлять средства преимущественно на развитие тяжелой промышленности. Ввиду того, что безналичные рубли не подвержены инфляции, эта система позволяла удерживать цены стабильными. Двухконтурная система, установленная в начале 30-х годов, эффективно работала до 60-х годов, потому что соблюдалось ключевое условие — контуры не должны пересекаться. Если это условие соблюдается, это обеспечивает стабильность системы и выполнение поставленных перед нею задач. Но в 1965 году была проведена Косыгинская реформа, которая размыла границу между двумя контурами. Было сделано самое главное изменение — ключевым показателем была назначена прибыль предприятия, что позволило предприятиям удерживать часть доходов для самостоятельного распределения, что закономерно привело к росту вывода безналичных рублей в наличные, без эквивалентного увеличения товарного производства. Собственно, отсюда можно отсчитывать время до начала товарного дефицита. Дисбаланс усиливался все 70-е, а в конце 70-х годов принял хроническую форму. Важно отметить, что товарный дефицит — это не элемент дизайна плановой экономики, а результат серии ошибок, совершённых при одном кукурузном дебиле, цементированных при бровастом маразматике и фатально обострённых при пятнистом куколде. Все, кто утверждает, что плановая экономика предполагает дефицит — либо не разбирающиеся в вопросе дилетанты, либо люди, лишённые совести и морали. Но, ладно, всё это было сравнительно безобидным до 1 июля 1988 года. Итак, что такого особенного и рокового случилось 1 июля 1988 года? А в этот день вступил в силу закон «О кооперации в СССР» (был принят 26 мая 1988 года), который создал возможность выводить безналичные рубли в виде наличности. И чтобы ты, уважаемый читатель, лучше понимал масштаб, сообщаю тебе, что доля наличных рублей в период 1985–1988 годов составляла лишь 10–13 % от валового национального продукта. А тут начался массовый обнал безналичных рублей в наличные, осуществляемый через десятки тысяч кооперативов, которые начали «оказывать услуги» государственным предприятиям, за что те платили им безналичными рублями, а кооперативщики выводили этот безнал в наличность, через выплаты зарплат членам кооператива, приобретение товаров, минуя обязательную сдачу налички в банк. Показательный пример — Ходорковский, под эгидой группы номенклатурщиков, открывший в 1987 году кооператив «Менатеп», через который получал безналичную оплату за фиктивные научно-технические услуги, которые не оказывались. В 1989 году Ходорковским был основан банк «Менатеп», оборот которого в том году составил 80 миллионов рублей, а к 1991 году — 4,5 миллиарда рублей. Ходор, в поздних интервью, утверждал, что рентабельность обнала была низкой, поэтому он зарабатывал какими-то другими способами, но это звучит, как ложь, ведь если признать, что он сколотил состояние на обналах через кооперативы, то по Айн Рэнд, любимице разного рода либерды, он не творец, а обычный паразит. Таким образом, в силу того, что масштаб обнала рос быстрее, чем зависимость Ельцина от водяры, объём наличности в экономике увеличивался, что усугубляло дефицит, а затем вылилось в шквальную инфляцию, когда