Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

а мнение каких-то там «суверенных» обладателей территорий с заводами для распила — на них можно забить гигантский болт. И как бы хорошо все ни понимали, чем это чревато, все эти Яковлевы, Лигачёвы, Ельцины и их карманные «олигархи» типа Ходорковского, Виноградова и иже с ними, они бы ничего не могли с собой поделать. Деньги-то вот они, лежат в союзных республиках, под надёжной охраной «общих» вооружённых сил. Зачем с кем-то договариваться, если ты контролируешь их территорию? Это был бы не вооружённый захват, а обычная приватизация собственности в «суверенных» республиках, с обязательным объеданием местных финансовых элит. В точном соответствии с давно известными законами капитализма. Не веришь? Сомневаешься? Нет, Red, мы же не такие? Да в пример тебе, уважаемый читатель, Югославия — в ней сумели принять балканский аналог нового союзного договора и там полыхнуло так, что мало не показалось никому. В общем, следовало бы ожидать вооружённого сопротивления местных элит, попыток выхода из нового Союза, пресекаемых уже не из отчаянного желания бессильного Центра сохранить социалистическое единство, а из вполне конкретных финансовых интересов и аппетитов — как это так, отпускать республики, в которых осталось так много недопиленного? Нет, дорогие пожилые и юные друзья, капитализм = национализм, а это неизбежно ведёт к кровавым конфликтам. Это всё было бы практически неизбежно. Но тут случился ГКЧП. Это мгновенно сорвало переговоры и предотвратило высоковероятную гражданскую войну. Цели такой ГКЧП перед собой не ставил, но вот так вот очень удачно получилось. Все достигнутые договорённости на Новоогарёвском процессе аннулировались, произошёл парад суверенитетов, а горбачёвская идея Союза Суверенных Государств, с ещё большей автономией, не нашла понимания среди участников, поэтому было подписано Беловежское соглашение, положившее конец тогда уже лишь де-юре существовавшему СССР…

Золотой треугольник — в 1949 году китайские националисты из Гоминьдана проиграли в Гражданской войне. Часть их сил, не сумевшая эвакуироваться на Тайвань, куда благополучно смылся Чан Кайши, бежала в Бирму, на северных территориях которой и осела. Их было около 12 тысяч и им надо было что-то кушать, поэтому они очень быстро занялись торговлей опиумом, а ЦРУ им в этом косвенно способствовала, рассчитывая, что гоминьдановцы будут дестабилизировать юг КНР. Но дестабилизации не получилось, потому что опиумом торговать оказалось слишком выгодно, и воевать с коммунистами им было особо незачем, потому что всё и так сложилось удачно — они, для галочки, пытались проводить какие-то операции, но, очевидно, без особого успеха. ЦРУ, увидев такой расклад, сказало, что это форменный фокстрот юниформ и свернуло поддержку примерно в 1953 году. И тогда опиум остался единственным способом купить себе покушать. В связи с существованием полноценной и автономной армии другой страны на территории Бирмы, в 50-е и 60-е годы были скандалы. По причине этих скандалов, была организована эвакуация половины войск, но вторая половина осталась в Бирме и, уже без всей этой никому не нужной антикоммунистической мишуры, занялась серьёзным бизнесом. Примерно в это время эти «идейные антикоммунисты» полностью перешли на переработку опиума в герыч и тут-то у них всё попёрло… В 70-е годы около 70 % героина на наркорынке США имела бирманское происхождение, причём они сами виноваты — можно было не поддерживать этих гоминьдановцев и стало бы непонятно, когда все местные силы организуются в наркосиндикат и организуются ли вообще. Это был исторически первый эпизод, когда ЦРУ самостоятельно создало для нашей очень тесной и неспокойной планеты мировую фабрику по производству наркоты. Второй случай, как ты, уважаемый читатель, прекрасно понимаешь — это Афганистан. И как только появился более удобный логистически конкурент, Золотой треугольник, постепенно, загнулся. Что-то там до сих пор выращивают, но уже без былого запала. И, да, гоминьдановцы, постепенно, растворились среди местных, но поговаривают, будто их потомки до сих пор резвятся в джунглях и работают на картели.

Окно Овертона — это социологическая модель изменения общественных норм и восприятия допустимого. Это диапазон идей, которые общество в данный момент считает приемлемыми для публичного обсуждения. Можно представить шкалу: «немыслимо», «радикально», «приемлемо», «разумно», «популярно», «нормально». Например, марихуана. В 60-е годы это было что-то немыслимое, потому что наркотик и зло. В 80-е годы началась дискуссия, типа, да, это наркотик, но если с медицинскими целями… А уже в 00-е годы активно обсуждают сугубо медицинское использование, в умах молодёжи марихуана уже давно декриминализована, а общество воспринимает её более или менее терпимо. В 10-е годы в ряде стран началось массовое применение «в медицинских целях», а к 20-м годам в ряде стран марихуану узаконили и теперь там «стало можно». Прошли годы, марихуана как была наркотиком, вызывающим зависимость, ухудшение когнитивных способностей и амотивационный синдром, так им и осталась, но отношение изменилось. И вся изюминка окна Овертона заключается в том, что общественное мнение можно постепенно смещать по этой шкале, если есть достаточно ресурсов. Общественное мнение и само плавно гуляет по шкале, от «немыслимо» до «нормально», поэтому сложно сказать, когда это происходит по чьей-то воле. Сам Джозеф Овертон, кстати, не рассматривал это как инструмент, а лишь описывал обнаруженную закономерность, которую заключил в модель, предназначенную для объяснения его теории, что политики способны продвигать только ту идею, которая находится в «окне политических возможностей». Но его коллеги, уже после его смерти, начали расширять модель и превращать её в инструмент манипуляции общественным мнением. Только вот не надо думать, что до этого никто общественным мнением не манипулировал, по причине отсутствия теоретической базы — манипулировали и ещё как. Например, упомянутый в тексте 231-й номер газеты «Известия» от 17 августа 1988 года — там, будто между прочим, закидывают телегу об акционерных обществах, чтобы даже не начать общественную дискуссию, а просто слегка нормализовать явление, чтобы наивные советские граждане подумали, что раз об этом пишут в газетах, то это уже нечто нормальное и само собой разумеющееся.

О Франции в межвоенный период — в эфире вновь рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — в интербеллум, то есть, в 1918–1939 годы, Франция некоторое время являлась, а затем считалась военно-политической сверхдержавой. Сразу после Первой мировой войны она обладала крупнейшей армией в Европе, у неё были колоссальные запасы оружия и боеприпасов, у неё в наличии были самые современные, на тот момент, артиллерийские орудия и фортификационные сооружения. Также она владела второй по размеру колониальной империей на планете. А ещё она победила в Первой мировой войне, причём,