Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

долгов проклятым лаоваям. Разделяются эти долги следующим образом: 429 миллиардов в облигациях, а 1,714 триллионов — в кредитах банкам. И если всё это рухнет, то конца света для КНР не случится, потому что у неё только в резервах лежит 3 триллиона долларов США, если в пересчёте, но хорошо экономике от этого точно не станет. Да и это не золотые слитки, а разного рода долговые обязательства десятков стран, в основном США, поэтому просто так их не вытащить. Короче, проблема, по сути, решаемая, но вот в процессе её решения рост замедлится, а это плохо для бизнеса, поэтому инвесторы рванут прочь. Да что говорить? Они уже рванули — в Индию, над которой, пока что, не висит дамоклов меч тяжелейшего дефолта рынка недвижки. Да, это крысы, но они бегут с ещё не тонущего корабля, который просто шатает. Пока что. И чтоб ты понимал, уважаемый читатель, дело не в подорожании рабочих рук, на которое некоторые «финансовые эксперты» валят отток западных капиталов, а именно в этом дамокловом мече, способном рухнуть на китайскую экономику и похоронить под собой чьи-то частные инвестиции. Так-то, у КНР до сих пор есть 299 миллионов человек, готовых работать за миску риса — это на 12 миллионов больше, чем в двух Российских Федерациях. И все эти люди до сих пор готовы вкалывать за сущие гроши, хоть где и хоть кем, лишь бы иметь иллюзию, что они, в конце концов, выберутся из сельской нищеты. А что же делает мудрая партия, чутко следящая за происходящим на её глазах кризисом? А она заливает рынок недвижки баблом, а также проводит «управляемый дефолт» некоторых окончательно раздолбанных компаний, стремясь минимизировать последствия. Но с Evergrande Group, например, не получилось и сейчас всё выглядит очень нехорошо. Какой вывод я сделал из всего этого? А вот такой: Китай поиграл в капитализм и проиграл. Теперь он живёт в тех же условиях и играет по тем же правилам, что и Запад — переоценённые активы, долговые пузыри, старение населения и прочие неприятности, вредящие экономическому росту. Кто-то называет это «зрелым капитализмом», кто-то считает, что это «переходный этап», а я говорю, что от этого слишком плохо пахнет. Не только Китаю плохо — сейчас плохо абсолютно всем. И есть только один надёжный, но рискованный способ разрешить все противоречия и потом, после его реализации, испытать мощнейший экономический рост. Такой рост ещё называют послевоенным, ха-ха-ха…

Кризис воспроизводимости — в эфире долгожданная рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — это глобальная проблема в науке, когда значительная часть опубликованных исследований не может быть подтверждена повторными экспериментами или анализом, часто из-за методологических ошибок, предвзятости, фальсификаций или опоры на методологически ошибочные, предвзятые или фальсифицированные исследования, опубликованные ранее. То есть, например, если в 50-е годы кто-то провёл исследование, правдоподобно обосновал его, подогнал результаты, чтобы усилить правдоподобность, а потом стал слишком большим и важным учёным, чтобы его труды кто-то подвергал сомнениям, результаты его, так называемого, исследования, будут приниматься следующими поколениями учёных, как надёжные и авторитетные данные. И современная фундаментальная наука, буквально, стоит на этом — на данных, полученных когда-то и будто бы не требующих проведения повторных исследований. Это не значит, что там всё лживая лажа, всё-таки, большая часть учёных — это добросовестные исследователи, но труды лжецов и некомпетентных идиотов, которые в науке встречаются не так редко, как всем кажется, накапливались десятилетиями, стремясь к критической массе. И если до этого, когда какие-то проценты исследований не подтверждались путём воспроизводства экспериментов, почти никто не видел в этом проблемы, потому что, ну, бывает, то вот к 2010-м годам материала накопилось достаточно, чтобы это нельзя было игнорировать. И тогда начался кризис воспроизводимости, который длится до сих пор — сейчас предпринимаются попытки начать повторную проверку старинных данных, а также более активно применять метанауку. Метанаука, если ты не знал или забыл, уважаемый читатель, это наука о науке — её выработали, чтобы проверять научные данные и делать науку более совершенной. Но её на болту вертело абсолютное большинство учёных мира, поэтому до начала кризиса воспроизводимости о ней особо не заговаривал никто, кроме медиков. Медики — они же такие люди, которые личной жопой рискуют, поэтому им всегда были остро нужны надёжные методы. Это привело к появлению доказательной медицины, краеугольным камнем которой является метод «пруф или лох», то есть, если что-то не подтверждается свежими и достоверными исследованиями, то это всё разговоры в пользу бедных и применять это что-то на людях нельзя. Собственно, поэтому, уважаемый читатель, даю тебе способ, как определить, что медицинская статья, которую ты решил вдруг, ни с того, ни с сего, прочитать, скорее всего, является лажей, не достойной твоего бесценного внимания. Итак, в каждой серьёзной статье под заголовком статьи обязательно есть раздел «Методы». И вот в этом разделе должны описываться, как нетрудно догадаться, методы исследования. И если там нет никаких рандомизированных контролируемых исследований, метаанализа или, хотя бы, когортных, обсервационных или, на худой конец, исследований типа «случай-контроль», проведённых для доказательства утверждений, выдвигаемых в статье, то это, вероятно, пустопорожнее теоретизирование. И оно точно не достойное твоего бесценного внимания — я же знаю, что ты деловой человек, который просто не может позволить себе трату времени на всякую ерунду. Так вот, до середины 2010-х годов во всей остальной теоретической науке ничем подобным особо себе голову не морочили, почему-то полагая, что абсолютно все учёные, особенно мэтры прошлого — люди искренние, люди честные, но самое главное — непогрешимые. Разумеется, кризис воспроизводимости практически не касается прикладных наук — в этом направлении всё, насколько мне известно, окей, потому что там очень быстро выявляются ошибочные данные, так как если ты взял неверные данные за основу своих расчётов, то у тебя всё быстро и надёжно навернётся уже на самых первых экспериментах. В общем, теперь ты, уважаемый читатель, знаешь, чем живёт современная мировая наука — кризисом воспроизводимости, который требует огромной прорвы денег, чтобы перепроверить всё, что было наработано в прошлом. А на это, в нынешние тревожные времена, деньги выделяются крайне неохотно — рецессия, экономический кризис, политическое напряжение и так далее. Да и бизнесу оно в пузико не упёрлось — это сожрёт гигатонны денег, а выхлоп будет когда-то потом, причём не обязательно для финансирующей исследования компании, поэтому проводить перепроверку считается нерациональным поведением. Небеса же от этого не рушатся нам на головы, земная твердь не трещит по швам, а