Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Значит, третий вариант… Поводки в его руках.
И в этот момент ЭТО повернулось ко мне.
Тело осталось стоять там, где стояло, в середине пустого круга. Повернулось внимание, огромное и медленное, как поворачивается корабль, и я вдруг оказался в его центре, весь, целиком, со своей свежепочиненной «кружкой», со своей одинокой Звездой и со своей Печатью Тишины, которая ему, судя по всему, мешала примерно никак.
Меня рассматривали…
Спокойно, с ленцой, обстоятельно и как-то очень по-хозяйски, будто прицениваясь, а я стоял, вцепившись в парапет, и не мог отвести взгляд, потому что… пытался его понять.
А потом ЭТО узнало меня, и я это почувствовал совершенно отчётливо, как чувствуют, когда собеседник улыбнулся.
— Ну типа, привет, уродец…
Кажется, я произнес это вслух.
— Что там? — спросил Грейн, по ощущениям, как будто очень издалека.
Я открыл глаза.
— Он меня увидел, комендант, — сказал я и удивился тому, каким ровным вышел голос. — И, кажется, он этому даже рад…
Глава 7
Грейн не переспросил и не уточнил.
Я видел по его лицу, что он понял всё и сразу: и кого именно я увидел, и что это значит для защитников базы. Думаю, что любой другой комендант на его месте начал бы требовать подробностей, выяснять что к чему. Грейн же просто на секунду сжал челюсти, кивнул и промолчал, и за это я был ему благодарен, потому что объяснять мне сейчас было некогда.
— Виктор, — напомнил он тихо. — Им нужно что-то увидеть. Или услышать.
Услышать. Ну что ж…
Идея пришла сама, и она была настолько простой, что я даже не успел её обдумать, а руки и Источник уже всё сделали. Я направил «Выброс» не в мышцы, рук или ног, как делал это сотни раз, и даже не в корпус, а в горло. В связки, в грудь, в дыхание. Получилось легко и естественно, будто я всю жизнь только этим и занимался, и уже одно это должно было меня насторожить, но мне было не до того.
Я набрал воздуха и заговорил, и голос мой прогремел над базой без всякого усилителя.
— ДАМЫ И ГОСПОДА! У МЕНЯ ЕСТЬ ХОРОШАЯ НОВОСТЬ И ПЛОХАЯ НОВОСТЬ. А ЕЩЁ ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ НОВОСТЬ!
База замерла. Три сотни лиц развернулись ко мне, и на меня накатила волна эмоций от них всех: недоумение, испуг, любопытство, у кого-то короткая злость, потому что нервы у всех были натянуты, как тросы. Слева, у ворот, кто-то выронил цинк с патронами, и в наступившей тишине этот грохот прозвучал как выстрел.
— НАЧНЁМ С ХОРОШЕЙ. МЫ СЕГОДНЯ НЕ СДОХНЕМ. НЕ СЕГОДНЯ!!!
Секунда тишины, а потом по стенам покатилось. Не смех ещё, но что-то живое: хмыканье, шевеление, чей-то одинокий свист. Я чувствовал, как эмоции сдвигаются, как испуг уступает место самому простому мужицкому интересу: а что дальше скажешь, парень? Это было обращение не рыцаря и не командира, и именно поэтому оно дошло: с ними говорил не устав, с ними говорил «свой парень».
— ПЛОХАЯ НОВОСТЬ: НАМ ВСЕМ ПРИДЁТСЯ ПОРАБОТАТЬ. ПОРАБОТАТЬ ОЧЕНЬ ХОРОШО. ПОТОМУ ЧТО МЯСА ПЕРЕМОЛОТЬ НАМ СЕГОДНЯ ПРИДЁТСЯ — МАМА НЕ ГОРЮЙ!
И я указал рукой на опушку.
Настроение качнулось обратно. Люди и так видели, что тварей там без счёта, но одно дело стараться не смотреть, и совсем другое, когда тебе на это показывают пальцем. Кто-то посерел, кто-то перехватил винтовку поудобней. Я дал этой волне секунду осесть и добавил, уже веселее:
— НО САМАЯ ПЛОХАЯ НОВОСТЬ ЖДЁТ ВАС ПОСЛЕ БОЯ! ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВСЮ ЭТУ КУЧУ МЯСА НАМ ПРИДЁТСЯ ХОРОНИТЬ!!!
Я снова ткнул рукой в сторону подковы и засмеялся, громко, и смех этот покатился над стенами.
— ВОТ ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАБОТА ДЛЯ НАСТОЯЩИХ ТИТАНОВ! КОМЕНДАНТ ГРЕЙН! ЧТО-ТО МНЕ ПОДСКАЗЫВАЕТ, ЧТО СУЩЕСТВУЮЩЕГО КЛАДБИЩА НАМ НЕ ХВАТИТ, А РАБОТЫ ЗДЕСЬ НЕ НА ОДНИ СУТКИ!
Народ ожил. Тут и там уже смеялись в голос, кто-то крикнул про экскаватор, кто-то про то, что копать будет проигравший в карты, и Грейн, надо отдать ему должное, подхватил игру мгновенно.
— Не волнуйтесь, господин рыцарь! — крикнул он со стены, и слово «рыцарь» он выделил голосом так, что его услышали все. Не «эсквайр»., а именно «господин рыцарь» — Мы справимся! Правда, ребята⁈
И стены взвыли.
Это был ещё не боевой клич, но это был звук трёхсот глоток, которые только что испуганно молчали и считали тварей на опушке. Я слушал этот вой и одновременно читал то, что под ним: страх никуда не делся, он сидел почти в каждом, потому что это были живые люди, а не герои с плакатов. Но поверх страха теперь лежало другое — злость, азарт, вот это солдатское «да и хрен с ним, помирать, так с музыкой». Общий настрой был именно тот, который нужен. Больше я сделать не мог ничего.
Грейн подошёл ближе, встал рядом, глядя на опушку, и сказал очень тихо, только для меня:
— Спасибо.
И пошёл по стене дальше, раздавая приказы.
А я вернулся к работе.
Поднял бинокль и начал разглядывать гигантскую «подкову», метр за метром, и почти сразу пришлось решать первую задачу, к оптике отношения не имеющую. Внимание Пастыря лежало на мне всё это время и через это внимание в голову полезла… всякая чертовщина.
Мысли были аккуратные, вкрадчивые и по форме почти мои собственные. А зачем вообще драться? Людей жалко, они ведь погибнут, все эти весёлые люди на стенах, а ведь можно просто поговорить. Выйти, спокойно всё обсудить, мы оба разумные существа, наверняка найдётся общее решение, и никто не умрёт, вообще никто, только выйди, только опусти…
«Не слушай эту мразь!»
Голос Маршала хлестнул коротко, как пощёчина.
— Да понял я, понял, — пробормотал я, сплёвывая. Послевкусие от чужих мыслей было гадкое, будто в рот залили постное масло. — Не дурак.
Я собрался и усилием отвёл его внимание в сторону, точнее закрылся от него, как закрываются ладонью от солнца. Получилось на удивление легко, без всякой борьбы: Пастырь сейчас не давил всерьёз, он просто держал своё вниманием на мне, как кот придерживает лапой мышь, играю с ней перед тем как убить. Но лапу эту оказалось можно достаточно легко убрать. И да, я понимал, что возможно это всего лишь «пока». Пока можно. Что будет, когда