Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

«Второй хуже. Он знает и пришёл проверить. Ты для него что-то новое, неучтенное и тебя нужно „измерить“. Он привёл тварей не вопреки тому, что ты умеешь, а именно из-за этого. Он хочет посмотреть, как ты это делаешь, сколько раз подряд ты можешь это сделать и что с тобой происходит после. И скажу прямо: если бы я командовал с той стороны, я поступил бы именно так»

— А третий?

«Третий самый плохой. Он знает, но пришёл и ему всё равно. Потому что там, где ты рвал поводки, поводки держали поводыри. А эти держит он сам. И он совершенно уверен, что его Волю ты не перешибёшь»

Я стоял и смотрел на пустой горизонт.

Первый вариант был хорошим. Первый вариант означал, что через три часа я выйду за стену, дотянусь до поводков, перережу их к чёртовой матери, и несколько тысяч одержимых внезапно окажутся в компании очень злых и совершенно неуправляемых тварей.

А второй и третий означали, что меня ждут. Что вся эта колонна, все эти твари Скверны — это, по большому счёту, приманка на одного восемнадцатилетнего бывшего эсквайра из бывшего клана Ястребов.

И самое поганое было в том, что и то и другое могло оказаться правдой. Одновременно, чёрт меня дери!

— Спасибо, — сказал я. — Утешил, как всегда.

«Я не утешаю, брат. Я предупреждаю»

— Да я заметил.

Впрочем, размышлять об этом было довольно бессмысленно, и я это отлично понимал. Какой бы из трёх вариантов ни оказался верным, делать мне предстояло ровно одно и то же, потому что других вариантов у меня не было в принципе. Выйти, дотянуться, попробовать. Не выйдет — драться на стене.

Как говорил мой мудрый наставник Ульрих, когда ему надоедало объяснять: думать будешь после, если ещё будет чем.

Они вышли из леса в начале одиннадцатого.

Сначала на опушке, там, где мы валили лес двое суток, что-то поменялось: тени между стволами стали гуще и начали двигаться. Потом на открытое место шагнули первые твари. Не доходя до засеки, не погружаясь в тот древесный хаос, который мы устроили. Но со стены их было прекрасно видно, даже невооруженным взглядом.

А потом лес начал… «наполняться» и это продолжалось очень, очень долго!

Я стоял на стене и смотрел, как они группируются перед атакой, и в какой-то момент поймал себя на том, что у меня сейчас нет никаких эмоций вообще. Врагов было слишком много для любых эмоций.

И они действовали осмысленно. Не стали лезть на рожон, а ровно, соблюдая интервалы, обтекали нашу засеку с двух сторон и не пытались через неё лезть. Фланги выдвигались чуть вперёд, центр отставал, и вся эта масса медленно, аккуратно, без лишней суеты выгибалась подковой, охватывая «Гамму-4» с трёх сторон.

И, наконец, встала.

Ровно на границе эффективной дальности «Утёсов», и ни шагом ближе, и я готов был поспорить на что угодно, что граница эта отмерена не случайно.

Тишина стояла такая, что было слышно, как внизу, во дворе, кто-то уронил магазин.

— Бессмертный Император… — очень отчётливо сказал кто-то неподалеку от меня.

И вот тут база начала ломаться.

Не сразу и не вся. Сначала просто пошёл гул, потом в этом гуле прорезались отдельные голоса, потом кто-то на восточной стене бросил винтовку и пошёл вниз, и его схватили за плечи, и он начал вырываться. Слева заплакали, громко, навзрыд, и этот плач был страшнее криков. От трёхсот человек на меня накатило такой волной чистого ужаса без посторонних примесей, что я вцепился в парапет ожидая катастрофы. Мы могли проиграть даже до начала боя. И причиной этой был простой человеческий страх.

— СТОЯТЬ!!!

Голос Грейна прошёл по стенам, как удар кувалдой по рельсу. Он всё-таки умел повышать голос, оказывается. Просто до этого дня не считал нужным.

— Всем стоять по местам! Смотреть на меня!!!

Он шёл по стене вдоль парапета, не пригибаясь, спокойным быстрым шагом, и на ходу говорил, и говорил он вещи совершенно будничные.

— Они встали! Вы это видите? Они встали, потому что боятся наших пулемётов! Того, кто боится, мы уже били! Кирш, подбери оружие. Рощин, ты старший на этом участке, займись своими. Проверить оружие, живо! Медики свалите со стены к хренам собачьим!

И это… сработало! Люди видели и слышали, что комендант здесь, он не боится и все держит под контролем.

— Не время умирать, дамы и господа! — раздался мощный голос Жиля, который уже также был на стене. — Если ты думаешь, Стенберг, что ты сдохнешь и не отдашь мне карточный долг, то ты глубоко ошибаешься!

Истерика потихоньку стихала, кто-то даже пару раз засмеялся. Эсквайр-инструктор Жиль, молодец! Отвлек народ от мыслей о смерти. Далее я увидел, что Фридрих поступил проще, раздав несколько подзатыльников тем, кто собирался впадать в истерику. Что ж, немного другие методы, но главное, что работают.

Люди приходили в себя и крепче сжимали в руках оружие. Паника потихоньку затихла, особо и не начавшись.

Грейн дошёл до меня, встал рядом и, глядя за стены, сказал очень тихо, одними губами:

— Виктор. Мне всё ещё нужно, чтобы ты сейчас что-нибудь сделал. Всё равно что. Просто чтобы они видели, что ты работаешь.

Я его прекрасно понял. Работать я в любом случае собирался.

Я положил ладони на холодный и мокрый парапет, закрыл глаза и начал работу.

«Пробуждение» развернулось привычно, и мир стал другим. Я перестал видеть подкову из тел и начал видеть то, из чего она была сделана: около трех тысяч тусклых, мутных, одинаково потухших искр одержимых, и все они горели в одном ритме, будто кто-то один дышал за всех сразу.

Твари внутри читались иначе, ярче и злее, и от каждой уходила вверх и в сторону тонкая нить.

Девять основных узлов. Девять поводырей, разнесённых по фронту так, чтобы одним ударом было не достать. Я нашёл их все, аккуратно, не касаясь, и запомнил, где стоит каждый.

А потом я пошёл мыслью дальше, в центр, туда, где по словам Гримма было пусто на двадцать шагов вокруг.

И нащупал…

ЭТО не было похоже ни на искру, ни на узел, ни на что-либо ещё, что я уже встречал на этой планете. Оно было похоже на… дыру. На место, где в ткани мира вырезали кусок и вставили что-то чужое, и это чужое было ощутимо, объёмно и абсолютно неподвижно, и от него в стороны