Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
— Продолжайте, — спокойно сказал Грейн. — Я слушаю.
— А что продолжать? — седой шагнул вперёд. — Мы просим. Просим, комендант, а не требуем. Отпустите тех, кто хочет уйти. Мы всё понимаем, мы никого не зовём с собой, мы просто уйдём сами, ночью, налегке, без оружия. И никого с собой подбивать не будем, оставайтесь, кто хочет…
— Сколько вас? — перебил Грейн.
— Сорок. Может, пятьдесят.
— Пятьдесят, — комендант кивнул, как будто получил подтверждение чему-то давно им предполагавшемуся. — Хорошо. Теперь я скажу, а вы послушаете. И слушать будете внимательно, потому что повторять я не буду.
Он не повышал голоса. Он вообще, кажется, ни разу за всё время, что я его знал, не повышал голоса, и от этой его манеры к нему явно прислушивались лучше.
— Никто никуда не уйдёт.
Толпа выдохнула, и в этом выдохе было всё сразу: и злость, и отчаяние, и облегчение, потому что половина из них, я это чувствовал, боялась выйти за ворота гораздо сильнее, чем остаться.
— Я здесь царь и бог, — с холодной улыбкой сказал Грейн. — Это моя база. И вы мои люди, чтобы вы там о себе не возомнили.
Молчание стало почти абсолютным.
— Я вас понимаю, хоть и осуждаю, — продолжил комендант уже мягче. — Страшно всем, включая меня. Но выбор, который у вас есть, гораздо проще, чем вам кажется. И я вам его дам. Вы можете встретить тварей на стене, с оружием, рядом с людьми, вашими товарищами, с которыми вы прожили не один месяц и которые будут вас прикрывать. Или можете сидеть в запертом контейнере, куда я вас посажу, без оружия, слушать, как это происходит снаружи и ждать смерти. И возможно жалеть о том, что вы могли бы помочь, но не помогли. Вот и весь выбор, и я вам его предоставляю.
Он обвёл толпу глазами.
— Кто хочет в контейнер, шаг вперёд.
Никто не шагнул.
Постояли ещё немного, потом кто-то в задних рядах развернулся и пошёл, и через минуту двор опустел. Седой ушёл последним, ссутулившись, и мне его было даже немного жаль.
— Красиво, — сказал я, подойдя.
— Мерзко, — отозвался Грейн, не оборачиваясь. — Это, Виктор, самая мерзкая часть моей работы, и делать её надо было именно так. У них есть право бояться, но у меня нет права дать им уйти, — он потёр лицо ладонью и вдруг стал выглядеть на все свои годы разом. — А теперь иди отдыхать.
Третий раз Маршал заговорил ночью, когда я шёл через двор к своему контейнеру. Было темно и очень тихо. Работы остановили, база спала, и только на вышках угадывались часовые.
«Он справился хорошо»
— Грейн-то? Еще как!
«Я видел это тысячу раз, брат. Люди… Они не меняются. Мы иногда сражались рядом с обычными человеческими армиями. Чаще, чем нам хотелось бы…. Я видел, как это подобное плохо. Часто командир начинает обвинять подчиненных в трусости, и вот тогда всё разваливается, потому что напуганный человек, которого назвали трусом, перестаёт быть человеком и становится крысой. А этот комендант так не поступил. Он просто разложил перед ними два исхода и дал выбрать. И выбрали они то, что он хотел, и при этом сами»
— И теперь они пойдут за ним…
«Теперь они пойдут за ним. Ты запоминай, брат. Ты собираешься восстанавливать Орден, а Орден это в первую очередь люди, а не сияющие клинки. Даже если эти люди — лучшие воины человечества»
Я дошёл до контейнера, но заходить не стал. Сел на ступеньку, привалился спиной к железу и посмотрел в чёрное небо, где не было видно ни звёзд, ни туч, вообще ничего.
Где-то там, за облаками, висели корабли семи Великих государств и наблюдатель от Империи. Где-то на северо-западе, за грядой, спал или не спал Жиль с двумя своими крепкими ребятами. Где-то там же ходил Гримм, и я понятия не имел, где именно, жив ли он и что видит.
А завтра или послезавтра сюда придут тысячи тварей…
— Слушай, — сказал я в темноту. — А ты боялся когда-нибудь? Перед боем.
«Всегда»
— Врёшь.
«Не вру. Я боялся перед каждым, включая и последний. Просто в какой-то момент я перестал считать это чем-то, о чём стоит говорить вслух. Страх перед боем это не слабость, брат, это показатель того, что ты еще в своем уме. Бояться перестают те, у кого что-то сломалось внутри, и такие живут недолго и тянут за собой остальных»
— Спасибо. Как ни странно, помогло.
«Иди спать, Виктор»
Второй человек за вечер, которого я уважаю, отправляет меня спать. Ну, значит, надо идти спать.
Жиль вернулся под утро.
Меня разбудили громкие крики дозорных. Я сел, натянул ботинки и вышел ровно в тот момент, когда створки ворот пошли в стороны.
Их было двое. Они не бежали. Они шли, тяжело переставляя ноги, и один держался за плечо другого, и оба были в грязи по самые глаза. Жиль шагал первым, и лицо у него было серым, каким становится лицо у одарённого, выжегшего резерв досуха: не бледным, а именно серым, как несвежая штукатурка.
Похоже, третий уже не вернется…
Грейн уже стоял у ворот, он кажется вообще не спал последние сутки.
— Комендант, — сказал Жиль, и голос у него сел до хрипа. — Есть контакт.
— Воды ему, — не оборачиваясь, бросил Грейн. — Санитара Ковачу. Докладывай.
Жиль взял кружку, выпил половину, вылил вторую половину себе на лицо и вытер его ладонью, размазав грязь.
— Вчера к вечеру почуял фон. Сместились на два километра на высотку, и через час увидели своими глазами, — он сглотнул. — Похоже, что они шли всю ночь, комендант. Без остановок.
— Дистанция?
— Когда снимались, было около сорока километров. Значит, сейчас двадцать пять или меньше.
Грейн посчитал за секунду.
— Часа четыре, — сказал он. — Может, три с половиной.
— Может, — согласился Жиль. — Комендант, теперь главное. Их больше, чем вы считали.
Стало очень тихо.
— Насколько?
— Не знаю точно, темно было, но я считал по фронту и по глубине, как учили, и меньше пяти тысяч там не получается никак. — Жиль поднял на коменданта воспалённые глаза. — Может, шесть. Вместе с тварями.
Я почувствовал легкое облегчение.