Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 - Alexey Off
И лишь после этого вернулись обратно в деревню. Перед глазами вспыхнули долгожданные сообщения:
[Задание «Враги с моря»: ВЫПОЛНЕНО]
[Угроза вторжения ликвидирована. Пиратская группировка «Багровое Братство» понесла невосполнимые потери]
[НАГРАДА: Живучесть и выносливость увеличены на 15% за счет скрытых резервов организма Лорда]
[ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ СИСТЕМЫ]
[Уровень: 2 — 3]
[Доступны новые возможности!]
Волна теплой энергии омыла тело, а радость захлестнула разум. Третий уровень, новые возможности? Неплохо, обязательно посмотрим, что мне это даст.
После такой битвы к утру и большую часть дня мало кто хотел, и, самое главное, мог спать. Кипела деятельность. Мы подсчитывали, что приобрели и что потеряли.
В ходе осады погибло семеро дружинников. Я молча смотрел на их застывшие лица, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная злость. Война… сука такая, без этого никак?
К полудню похоронили их со всеми почестями. Я уже очерствел и попривык терять — в легионе из набора Даллена до третьего года дожил дай бог каждый третий — а вот дружинники, думаю, еще долгое время будут ходить сами не свои, как и семьи погибших.
С другой стороны, здесь к смерти относятся поспокойнее, нежели на Земле в XXI веке. Привыкли. Да и как тут не привыкнуть? Голод, эпидемии, бесконечные феодальные войны… Варвары, пираты, наемники, искаженные твари и прочие лесные чудовища. По сравнению с месяцем жизни в этом мире — любой современный военный конфликт на Земле кажется тем еще детским садом… Мда, что-то меня не в ту степь понесло.
Чтобы отвлечься, решил пересчитать трофеи.
Заняло это у меня всю вторую половину дня. Чертовски приятное занятие. Марко с парой толковых мужиков сносили все добро в пустующий дом, выделенный под склад, и вскоре его пол был завален самым настоящим богатством. Мечи — десятка четыре, разного калибра и состояния: от легких абордажных сабель с удобной гардой до тяжелых, зазубренных палашей, годных разве что на переплавку. Рядом с ними громоздились кипы кольчуг и кожаных курток, пропитанных солью и кровью. В воздухе стоял тяжелый дух — смесь старого пота, ржавого металла и сладковатого запаха смерти, который, казалось, въелся в эти вещи навсегда. Но по опыту скажу — это не так.
Особо ценным уловом стали вещи главарей. У пойманного живым мага мы сняли дорогую кольчугу — мелкое плетение столичной имперской работы, с посеребренными кольцами. Она была тяжелой, но податливой, как ткань. Я аж присвистнул —такую и за тысячу серебра не купишь.
Промыл и примерил. Неплохо, но нужно немного привыкнуть. В Легионе, помню, такого качества вещей и у сотников отродясь не было. Каждый легионер либо отдает последнее на обновку, либо… Как сейчас — снимает с поверженного врага. Я еще подумаю, поношу, посмотрю, может Марко отдам, а то как-то непривычно ощущается, хоть и надел поверх пластинчатых доспехов.
Кроме того, у мертвого мага на поясе висел кинжал из странного темного металла, не бликующего на свету, а в карманах нашлись два матовых кристалла, наполненных багровым свечением, — наверняка магические артефакты. От них исходил неприятный холодок, поэтому я старался лишний раз к ним не прикасаться. Рядом лежали посохи, но для меня, как и для каждого в деревни они были скорее обычными палками. Даже их цену затрудняюсь назвать. Один обязательно продам подороже, чтоб не лежал, не пылился без дела, а другой… Пока оставлю впрок.
Деньги ссыпали прямо на расстеленный плащ: тяжеловесные серебряные кроны, пригоршни медяков и даже несколько золотых из кошелей главарей. Все это звенело, позвякивало и приятно оттягивало руки. Когда плащ наполнился, Харлем своим острым взглядом прикинул: порядка десяти тысяч серебром. Отдельно рядом сложили пиратские побрякушки — дешевые серьги, перстни-печатки, в основном фальшивые, медные бляхи с сомнительными каменьями. Но нашлось и несколько действительно ценных вещей: серебряная цепь с рубином и изящный серебряный браслет, похожий на змею, с изумрудными глазами — возможно, снятый с какой-то несчастной богатой жертвы. Тут нужен опытный оценщик, но в любом случае эти предметы стоили прилично.
Заглянувший Марко пнул ногой кучу оружия и довольно крякнул:
— Этим добром мы всю дружину перевооружим, да еще и будущим новобранцам останется.
Я хмыкнул. Да уж — отличный улов.
Пленных, под присмотром хмурых дружинников, согнали к ямам у старого частокола. Они представляли собой глубокие, в два человеческих роста, прямоугольные провалы в земле, с отвесными стенами, укрепленными досками, чтобы не осыпались. Наверху, по краям, лежали толстые бревна, а на них — тяжелая решетка из сырых, но толстых жердей, связанных крест-накрест сыромятными ремнями. Поднять такую решетку снаружи могли только несколько человек, а изнутри — нечего было и пытаться. Даже огр не выдюжит.
Ямы эти зимой, конечно, выстужались знатно, вон, у Томаса можно спросить, но если скинуть охапки соломы да старые тулупы — не простынешь. А большего пираты пока не заслуживали.
Прежде чем посадить их в ямы, я прошелся перед строем морских разбойников. Их лица излучали страх, злобу и покорность. Наученный горьким опытом, я заскользил Оком по их фигурам.
И тут мой взгляд остановился на одном из них. Не на замызганном бородатом головорезе, а на мужчине лет тридцати пяти с ухоженными усами, в потрепанных, но явно дорогих и не пиратских по крою одеждах. Его лицо испачкала грязь и кровь, но осанка и взгляд, полный подавленной ярости, выдавали в нем не простого бандита. Его выражение лица едва скрывало врожденную надменность.
— Этого — отдельно, — ткнул я пальцем. — И обыскать тщательно.
Марко и двое дружинников вытащили его из толпы. При внимательном обыске под разорванным плащом, в трусах, нашли потертый, но узнаваемый гербовой перстень и несколько писем на качественном пергаменте.
— Так ты ж не из этой братии. И чего молчим? — прищурился я, брезгливо разворачивая одно из писем. Там темнели какие-то нечитаемые каракули на незнакомом языке… А потом я догадался и удивился. Шифр что ли? Иным взглядом присмотрелся к мужчине. — Ты кто вообще? И что благородный господин забыл в компании морских головорезов?
Пленный надменно посмотрел на меня исподлобья, затем, осознав, что притворяться больше не с руки, и тем более у него плохо получилось, гордо выпрямился. Пытаясь сохранить остатки достоинства, он прохладно процедил сквозь зубы:
— Лучше тебе не знать, с кем ты связался, деревенский